Александр Васильков обгоняет миловидную девушку и случайно задевает ее скрипичный футляр. Не глядя на нее, он сухо извиняется. Она морщится от разочарования, но в следующую секунду осознает какое-то важное для мужчины событие — тот даже не притормозил, убегает. Внутри девушка чувствует таинственную атмосферу внимательности к чему-то необычному в его поведении....
День получился скомканным и нервным. Сначала они готовили «Шкатулку», потом обслуживали в ней четверых гостей. Затем эта милицейская облава, вызванная ночным задержанием двух официантов. Никто пока не знал, чего они наговорили в отделении, как оправдывались, выгораживали себя из-за проклятых свертков с провизией. Однако итогом их задержания стал внезапный визит двух десятков милиционеров. Конечно, день был испорчен.
Капитан милиции, руководивший облавой, по-хозяйски ворвался в большой зал, на ходу извинился перед обескураженными гостями и прямиком проследовал на кухню.
Разгуляев с директором ресторана бегали вокруг милицейского начальства, пытались урегулировать недоразумение. Да где там! Гости, рассерженные таким нахальством, стали покидать «Гранд». До самого закрытия в большом зале появились лишь пять человек. Такой пустоты в этом огромном помещении не видел, наверное, сам Яков Федорович Гринько, о котором выразительно читал молодой официант.
"— Впервые ресторан в Крестовском переулке распахнул свои двери перед посетителями в начале тридцатых годов, — продолжал тот. — В те времена он считался уютным, респектабельным, передовым заведением общественного питания. Сюда приходили выпить кофе или сухого вина, пообедать, отдохнуть с семьей или пообщаться с друзьями. Увы! Всего через пять лет заведение потеряло прежнее лицо. Каждого, кто рисковал заглянуть в «Гранд», уже на лестнице встречал шум, неприятные запахи, возбужденные пьяные голоса.
Именно Разгуляев и приказал персоналу собраться в большом зале после закрытия ресторана. Подобные мероприятия устраивались им только по случаю великих праздников и таких же незаурядных ЧП.
Последняя фраза, прочитанная молодым официантом, заметалась под сводами большого зала и смолкла, потому что в примыкающем коридоре послышались шаги. С четкостью механического метронома в «Гранде» умел передвигаться только один человек — Разгуляев.
Все затихли и затаили дыхание.
Выступая перед подчиненными, администратор был мрачен, зол и немногословен. Оно и понятно. Рабочий день не задался, план не выполнен.
