И злых рэкетиров. Ты настроилась послушать отеческие наставления?
— Ну. Как Жириновский — Гайдара!
— Помню: сырой воды не пить, в постели не курить, при случайных связях пользоваться презервативом! Я ничего не забыла?
— Руки мой перед едой!
— … будешь вечно молодой!
— Ты знаешь чего, Одинцова?
— Из тебя вышла бы первостатейная стерва. Но ты — добрая.
— Ага. Только не говори никому об этом. Компаньоны не поймут.
— Молчок. Граница на замке. — Лена плотно сомкнула губы.
— А если серьезно, Одинцова… Девушка ты у нас видная…
— И могу стать жертвой злого маньяка…
— …и сочувственная, — продолжила Галя, пропустив ее реплику. — Это я к тому, чтобы ты не осчастливливала кого ни попадя, особливо нефтяников с шахтерами.
— А что — шахтеры нам уже классово чуждый элемент?
— Лен, это я к тому…
— Галя Петровна… Мы же обе с тобой девчонки подмосковные, простецкие…
И что-что, а послать какого-нибудь привязчивого кретина, будь он шахтер или банкир, у меня не задержится. Самыми простыми словами. — Одинцова улыбнулась лукаво. — Ну а если мужчина видный — что ж мне от своего счастья бегать?
— А, делай как знаешь. Не девочка.
— Что правда, то правда.
— Только смотри не влюбись, как дура!
— А вот этого я как раз и хочу. Очень хочу. Только — не в кого…
Калейдоскоп переезда Лена Одинцова даже не заметила. Востряковский «мерс» добросил ее до аэропорта, два часа лету прошли за чтением журнала, на аэродроме ждала блестящая «тридцать первая», и улыбчивый шофер Вадик ехал медленно и аккуратно, словно вез бесценный екатерининский сервиз из Зимнего дворца, время от времени разглядывая в зеркальце усталую пассажирку. Лена догадалась: проделки Гали Петровны. Уж что она наплела здешним — что отдыхать едет взбалмошная дочь главного московского Корлеоне или любовница «сына юриста», — Бог знает. Но местные знали «Галину», ее репутацию, и осознали сказанное — «не мешать», но и «не препятствовать» просто и однозначно: если что, за «базар» отвечать именно им. Впрочем, никаких лишних «реверансов» местные баронеты делать не собирались: им — проявить такт и понимание, и если «столичная дива» — девка с понятием, то с их стороны только уважение, а ежели «без чердака», то дур лечить — только лекарства тратить… Водитель, может, и удивился скромности наряда гостьи — да вида не показал: выучка; единственное, что девушку беспокоило, — как бы они не навернулись при каком вираже, поскольку парень смотрел в зеркальце все же гораздо пристальней и чаще, чем на дорогу.
