По крайней мере, хоть в его коридорах не нужно извращать мозги, расшифровывая глупые словоречения; все просто: жизнь есть отсутствие смерти, и чтобы сохранить ее, нужно следовать установленным правилам. У каждого уровня эти правила свои; древние сохраняли дома, государства, империи, пока следовали ими же начертанному: «То, что положено Юпитеру, не положено быку». А Юпитеру положено все, что он пожелает…
Теперь, когда Кришны нет, нет и человека, обладающего властью, подобной власти Магистра, Черного Рыцаря Замка… Остался… Остался Гончаров… И кто еще?.. Ладно, это потом.
— Теперь этот сыскной пес начнет рыскать… — произнес Магистр.
— Гончаров? Скорее, хватать всех за ноги… Как говорил батька Бурнаш в «Красных дьяволятах»: «В бессильной злобе красные комиссары засылают к нам своих наймитов, чтобы мутить народ…» На Замок ему не выйти.
— Побредет к Гераклу.
— Он талантлив. Может наплевать на ложащуюся под ноги тропку и ломануться напролом…
— Это вряд ли. Концы уж больно ровно легли: частью нашими стараниями, частью случаем.
— Сгорел. На боевом посту.
— Топливно-воздушная смесь. «Закладку» приготовили заранее, рассчитали на десятисекундную задержку после выстрела.
— А если бы он промахнулся?
— Такие спецы не промахиваются.
— Крайне. Выше не бывает.
— Это кто же из «батьков» отдал на убой такого виртуоза?
— Ахмад Абдул Латиф.
— Его личная, как говорили у нас, креатура.
— Шейху Ахмаду стали уже не нужны классные снайперы в родных горах?
— Али был не просто профессионал. Убийство стало его религией.
— Вроде того. Думаю, Абдул Латиф принял наше предложение с радостью.
Своего лучшего стрелка шейх просто-напросто боялся. И, нужно сказать, обоснованно. Никогда не знаешь, что в голове у психа. А тут — кто-то берет на себя труд устранить эту угрожающую гангреной занозу, да за это еще и платит. И очень неплохие деньги.
— Кто выходил на Ахмада?
— «Порошок». К тому же без наших контактов по переработке и переброске он зависнет в своей азиатской дыре на сырье, как на груде первоклассного и бесполезного дерьма.
— Ты используешь запасные каналы?
— Конечно. Рисковать основными глупо. «Порошок» может засыпать не только цепочку, но и…
— Нет. Замок засыпать нельзя. Ни «снегом», ни «порошком». Ничем.
— Я рад, что ты это осознаешь.
— Каждый живет, пока следует правилам. Не так ли, Герман?
— Это, по-твоему, справедливо?
— Это, по-моему, удобно.
— Ты странный малый, Герман.
— Обыкновенный. Просто…
— У меня нет иллюзий.
— Наверное, это лучше всего.
— Может быть. Сравнить не с чем.
— Не уверен. Я знаю, какая жизнь плохая. Я знаю, какая жизнь хорошая. Если бы были нужны иллюзии — «порошка» под рукой — сугробы. Мне не нужно иллюзий.
— И это правильно. С иллюзиями люди живут насыщенно, но недолго.