Жанр
Сергей Дорохов оказывается в центре интриг могущественной финансовой группировки. Неизвестно, является ли он банкиром или офицером спецподразделения, играющим роль проходной. Развивается конфликт вокруг странных и насильственных реалий мира, где господствует дикообразность и борьба за власть.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Банкир»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сергей Дорохов оказывается в центре интриг могущественной финансовой группировки. Неизвестно, является ли он банкиром или офицером спецподразделения, играющим роль проходной. Развивается конфликт вокруг странных и насильственных реалий мира, где господствует дикообразность и борьба за власть.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Петр Владимирович Катериничев Легкое чтение Боевики Детективы подборки серии
Сергей Дорохов оказывается в центре интриг могущественной финансовой группировки. Неизвестно, является ли он банкиром или офицером спецподразделения, играющим роль проходной. Развивается конфликт вокруг странных и насильственных реалий мира, где господствует дикообразность и борьба за власть.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— От одного вида кашляю.
— Ага. Причем с детства и на всю жизнь.
— Нет, подожди… Ты же бредил!
— …Знаешь, французы — полные кретины, — сказала девушка, закурив сигарету.
— Они придумали идиотское выражение: «заниматься любовью»… Любовью нельзя заниматься, она как явление искусства, как солнышко — или есть, или нет.
— Как говаривал Дюма-младший, любовь — битва двух полов. Женщине надо защищаться сперва, мужчине надо защищаться после, и — горе побежденным.
— Дюма-младший всю жизнь провел в тени отца. И доказывал, что он не хуже.
— А он действительно не хуже. Он — другой.
— Все равно: он француз, а французы ничего не понимают в любви.
— Но они-то считают, что наоборот…
— Да пусть считают. Любовь нельзя материализовать так, как это делают они, это что-то такое… — Девушка задумалась, подыскивая слово.
— Любовь — самая недоступная из жизненных тайн, — вспомнил я Тургенева.
— Вот. Тайна. Солнышко. Свет. Жизнь. Смысл. Если нет любви — все теряет смысл, правда?
— Может быть, — пожимаю плечами. — Если нет любви, есть ожидание ее…
— С тобой — очень хорошо. Ты понимаешь все, о чем я молчу…
Девушка встала, подошла к окну, закинула руки за голову, потянулась.
— А море сегодня спокойное.
— Ты очень красивая… Даже голова кружится…
— Это приятно. Хотя она у тебя от голода, наверное, кружится! — Лена набросила белую спортивную курточку. — Пойдем, буду тебя кормить.
— И это есть «европейский завтрак»? — Гляжу на созданное гастрономическое великолепие с явным удивлением.
— Это есть нормальный русский обед. Некоторые спят до часу. К тому же мне хотелось приготовить для тебя что-то нормальное.
Нормальное — это она поскромничала. Стол царский. Все только приготовлено.
Пока я уплетаю бульон с натуральной, сделанной из раскатанного теста лапшой, Лена жарит отбивные. Нет, красиво жить не запретишь…
— Чего такая роскошь? Я вполне обошелся бы чайком с сухариком. Привык.
— Дор, ты странный… Любой нормальной женщине приятно о ком-то заботиться. Я устала пить по утрам растворимый кофе — сама с собой и с кусочком сыра. Знаешь, почему наши «новые русские» такие бешеные?
— Угу. Заведенные, будто машины. И живут, как при коммунизме — все для всех, и ничего — лично для каждого…
— Не догоняю. Переведи.
— Перевожу. Когда они начинали, то привыкли, что надеяться не на кого, только на себя.
