А он пил и неделю, и другую, и третью, стараясь смыть с души эту скользкую слякоть…
А тем утром оказался у ее дверей. Позвонил.
— Долго пропадал. Ну и видок у тебя. Ты чего, пьешь?
— Я на минутку… У тебя это… Похмелиться нечем?
— Да нет. Гости позавчера были, все выпили.
— А червончик взаймы?
— У меня есть двенадцать рублей, но мне надо Володе носки купить.
— Носки? Какие носки?
— А… Ну да. У вас же сочетание. Скоро.
— Так червончика нет…
— Ты что, за этим пришел?
— Ну должен же я был за чем-то прийти… Вот, за червончиком.
— Поищи еще где-нибудь. У тебя ведь знакомых полгорода…
— Ну что ты на меня так смотришь? Ведь ты же не любил меня?
— Н-н-нет. Не любил.
— Я же тебе просто так была нужна…
— Ну вот. А Володя — любит.
— Давай. Не обижайся, денег сейчас совсем нет… Прости…А на улице была все та же зябкая сырость. Пить было противно, а напиваться — приятно.
Потом он засыпал. И видел во сне большую белую гору. Как крепость, которую нужно взять.
Открываю глаза и впервые чувствую то, чего не ощущал так давно: уверенность в завтрашнем дне. Даже как-то стыдно перед согражданами: в стране, понимаешь, бардак, а тут — на тебе: на роскошной двуспальной кроватке в люксе «Лазурного берега», по самой «мертвой поре» лежит, раскинувшись, индивид и счастливо улыбается, довольно бессмысленно глядя в потолок.
Слышу смешок, оглядываюсь.
— Ты похож на только что вылупившегося цыпленка из мультика… Вот только не помню, из какого. Заба-а-а-вный…
— Очень! Сон приснился хороший?
— Даже не знаю… Но… Я все вспомнил.
— Ну и как воспоминания? Семья? Дети? Внуки? Братва? Паханы?
Голос девушки насмешлив, но сквозь веселье проскальзывает что-то… Ну да.
Страх. Страх чего? Нового одиночества?
— Ничего у меня нет.
— Ничего. Кроме денег.
— Как-то нерадостно это у тебя вышло…
— Просто констатирую факт. Когда человеку… э-э-э… за тридцать и ничего, кроме денег, у него нет… Зато — я духом молод!
— Да и телом не стар, это я тебе без лести. А вообще-то я понимаю…
Можешь удивиться, но девушка так и не испытала никогда ничего серьезнее взаимной симпатии. И не более того. Ну а девство берегут после семнадцати только по двум причинам: или просто не складывается, или ошибка природы.