— Ну да, — равнодушно кивнул сержант, — До лагеря десять миль. На своих двоих по этой грязюке мы до него дотопаем разве что к рассвету. Оденьтесь, — он указал на свёртки, — Там хлещет, как из ведра, — сказал, молча развернулся и вышел на улицу.
Я мысленно выругался. С лошадью подружиться у меня так и не вышло. Когда-то пытался, но эта зараза либо сбрасывала меня из седла, либо попросту не давала в это седло забраться. И вот пришёл час X, а я ни ухом ни рылом, как с этой скотиной управляться. Не говоря уже о том, чтобы скакать по жидкой грязи галопом.
— Ого, — многозначительно хмыкнула Айлин, глядя на запахнувшийся полог шатра, — Похоже, он не в настроении.
— Скорее в «рабочем настроении», — поправил её я, накидывая на себя черно-серый плащ с капюшоном, — Под стать предстоящей нам работе. Пойдем. Не будем заставлять его ждать.
Девушка фыркнула и поплотнее затянула завязки плаща.
Бернард был прав. Снаружи лило как из ведра. Низко над головой нависали ковёр их тяжелых чёрных туч, брюхо которого то и дело вспарывали белые вспышки молний. Завывал ледяной ветер заглушая раскаты грома и бросая в лицо тучи колючих брызг. Под ногами хлюпала и чавкала жидкая грязь.
— Генри, — окрик Бернарда с трудом прорвался сквозь гудящую водную пелену, — Сюда!
Они уже стояли у выхода из лагеря. Девять коней и восемь человек. Четверо бойцов были в полной выкладке. Поблёскивали короткие кольчуги. По плоским краям шапелей барабанили крупные капли дождя. Из-за спин торчали плечи арбалетов. Трое во главе с Бернардом, как и мы, кутались в плотные тканевые плащи, едва различимые в гудящей водяными вихрями тьме."
"— Давайте в сёдла, — коротко скомандовал бывший капитан, вновь примерив своё старое амплуа, — Не будем медлить и искушать судьбу.
— Тут девять лошадей, — крикнул я, пытаясь переорать завывания ветра, — А нас…
— Десяток, — отрезал Бернард, поворачиваясь к Айлин, — Коль скоро наш рыцарь так и не удосужился освоить седло, тебе его и везти.
— Но, — я попытался возразить, однако Бернард меня оборвал тут же, — У нас нет времени на «но». Если я говорю, значит, ты делаешь, без обсуждений и пререканий. Ясно?
Яснее было уже некуда.Да и спорить с сержантом не имело никакого смысла. Бернард был прав, и любое мое возмущение подобной правоте попросту выставило меня лишний раз идиотом. Нет, я, конечно, мог бы потребовать себе отдельную лошадь, но закончилось бы это весьма предсказуемо. Так что пришлось затянуть язык в жопу и подчиниться приказу.
— Так ну и как тут… — я нерешительно остановился возле последней осёдланной кобылы, пытаясь понять, как вообще на это забираться. Её круп доставал мне до подбородка. Запрыгнуть на это храпящее и нервно трясущее головой чудище, казалось невозможной задачей.