– И что именно он обо мне говорил?
Горничная мрачно покачала головой.
– Ничего хорошего. Как бы там ни было, одно дело – что все знают о вашей беременности, и совсем другое – когда вы нарочно выпячиваете живот перед его светлостью. Так что быстренько надевайте.
Брианна неохотно втиснулась в корсет и еле вытерпела, пока Федра его зашнуровывала. Талия все еще оставалась тонкой, а выпуклость живота спрячется под пышной юбкой.
Она взглянула на себя в зеркало. Внизу маячила голова Федры – горничная в который раз расправляла невидимые складочки на чулках. Брианне нечем было дышать, живот сдавило. Это наверняка вредно для ребенка. Слава богу, корсет застегивался спереди – как только Федра уйдет, Брианна его распустит. И к черту эту «светлость», кем бы он ни был.
– Так что за господина мы ждем к ужину? – в третий раз спросила она, покорно позволяя горничной напялить на себя накрахмаленные нижние юбки.
– Лорд Джон Уильям Грей из Вирджинии, – церемонно произнесла Федра, хоть и не без некоторого сожаления: уж больно простое имя было у его светлости. Ей больше пришлось бы по душе, если б его звали «лорд Фицджеральд ван-Лэндингэм Уолтемстид».
– Он друг вашего батюшки – так мисс Ио сказала, – добавила она уже более буднично. – Ну вот и все. Отлично сидит!
Лишь бы платье не сползло в самый неподходящий момент: корсет заканчивался как раз под грудью, вздымая ее так высоко, что она больше походила на тесто, упрямо лезущее из кадки. Сквозь сорочку просматривались соски, темные, словно малиновое вино.
Впрочем, Брианну волновала вовсе не выставленная напоказ грудь. Нет, в голове крутилось случайно оброненное Федрой замечание: «Он друг вашего батюшки».
Гостей было не так уж много. Иокаста редко собирала толпы, поскольку при большом скоплении народа становилось слишком шумно, и она не могла положиться на слух. И все же в гостиной было больше людей, чем обычно. Судья Форбс (конечно, со своей незамужней сестрой), мистер Макнейл с сыном, судья Элдердайс с матушкой и двое холостых сыновей Ферхарда Кэмпбелла. И никого, хоть отдаленно напоминающего «светлость».
Брианна кисло улыбнулась.
– Ну что ж, пускай любуются, – пробормотала она, гордо выставляя перед собой животик, прорисовывающийся под блестящим шелком. – Вперед, малыш, знакомься с местной элитой.
Ее появление встретили удивленными возгласами, отчего Брианне стало чуточку стыдно. Все они, в конце концов, были добры к ней, особенно Иокаста, и никто из них не виноват в сложившейся ситуации.
И все же ее порадовали выражения их лиц: потрясение, которое пытался скрыть судья, чересчур сладкая улыбка его матери, мигом отметившей столь вопиющее нарушение приличий… Что бы там ни задумала Иокаста, мать судьи все устроит по-своему – это факт.