Многие из домов и магазинчиков были ему не знакомы, однако на другом берегу реки уже стояла Старая Высокая церковь, возведенная во славу Святого Стефана; собственно, еще не такая старая и высокая – главная башня пока что была низенькой и приземистой. У Роджера возникло странное чувство, что внутри он непременно обнаружит миссис Данвеган, жену священника, которая украшает алтарь цветами, готовясь к воскресной службе. Однако миссис Данвеган еще не родилась, на свете не было ни ее толстых шерстяных свитеров, ни безвкусных пирогов, которыми она пичкала заболевших прихожан мужа. Тем не менее небольшая каменная церковь служила надежным и привычным ориентиром, хоть и находилась в ведении незнакомца.
Церковь отца еще не возвели, это случилось… случится… в 1837-м. И дом пастора, который всегда казался таким старым и ветхим, был построен только в начале 1900-го. Роджер прошел мимо пустыря, поросшего лапчаткой и вереском. Среди травы тянулся вверх побег рябины, что пробрался из подлеска, его листочки трепетали на прохладном ветру.
Оказывается, воздух и раньше был таким же сырым и дарил бодрящую прохладу, но атмосферу отравлял не смог от выхлопных газов, а удушливо-тяжелый запах сточных вод. Самым непривычным было отсутствие церкви: там, где речные берега однажды украсятся благородными очертаниями башен со шпилями, еще не было ничего, кроме нескольких низких домишек.
Через реку вел лишь один каменный мост, однако сама река Несс, понятно, была все той же: те же пологие берега, и те же ворчливые чайки, что с громкими криками проносились над водой, на лету подхватывая рыбешек.
– Удачи, ребята, – пожелал Роджер упитанным птицам, прогуливающимся по мосту, и перешел на другую сторону.
Тут и там стояли богатые дома, окруженные большими участками; знатные дамы в пышных платьях прогуливались по лужайкам, не обращая внимания на простой люд, шедший по улице. Вдалеке виднелся Маунтджеральд. Большое здание выглядело точно таким же, каким знал его Роджер, только буки, которые будут окружать его спустя два века, еще не посадили, вместо них у стены сада томились высаженные в ряд итальянские кипарисы, тоскующие по своей солнечной родине.
При всей элегантности архитектуры о Маунтджеральде ходили слухи, что дом построен по старинному обычаю – под фундаментом зарыто тело человеческой жертвы. По преданию, одного из строителей заманили в вырытую под подвал яму и сбросили сверху валун, который раздавил беднягу.