В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
Да, на южном говоре «мюфла» означало дикого горного барана. Более говорящего имени и быть не могло. И прекрасно подходило этому невежде.
Я увидела, как зло блеснули глаза приезжего рыцаря, и втайне обрадовалась, что смогла его уязвить.
– Зачем вы здесь? – тем временем продолжал расспрашивать судья, для которого имя приезжего рыцаря было просто именем.
– Привёз письмо леди Маргарет, – ответил Мюфла, с трудом отворачиваясь от меня и глядя теперь на судью. – Но дело в том, что я не знаю, как она выглядит, а в этом замке, похоже, очень любят врать.
– Леди Маргарет перед вами, – холодно сказал судья. – Если у вас есть для неё письмо, я рекомендую его передать. А потом езжайте своей дорогой. Мы в Сегюре не любим тех, кто устраивает беспорядки.
– Эй! Полегче, папаша! – очень неуважительно заявил Мюфла. – Вообще-то, стреляли в меня.
– Хотите подать жалобу? – спросил судья ещё холоднее.
– Не хочу, – грубо ответил рыцарь и сбежал с крыльца, направившись к своей лошади.
Мы все следили за ним молча и настороженно, а он, не замечая наших взглядов (или делая вид, что не замечая), достал из седельной сумки шкатулку и запечатанное письмо, и вернулся ко мне.
Я стояла рядом с кормилицей, продолжая обнимать её, и не сразу взяла письмо.
Постояв с протянутой рукой, рыцарь с раздражением сказал:
– Извиняться не стану, леди. Потому что вы сами виноваты. Берите письмо и шкатулку, я не буду тут до утра стоять.
– Можно сначала я посмотрю, – сказал судья, но я уже увидела отцовскую печать и схватила письмо двумя руками, сразу позабыв про боль.
– Пруденс, – торопливо позвала я кормилицу, не отрывая взгляда от письма – немного помятого, но не вскрытого, с отцовской печатью и отцовским почерком на лицевой стороне, – предложи господам вино и закуски, мне надо прочитать… – и не договорив я убежала в свою комнату, чтобы там, в тишине, прочитать последнее послание папы.
Слёзы сами собой полились из глаз, но я первым делом внимательно и с помощью лупы осмотрела печать – нет ли сколов или следов разреза.
Первые же строки заставили меня заплакать навзрыд, и я долго не могла успокоиться, сидя на кровати и держа на коленях драгоценное послание.
«Дорогая моя Маргарет, – прочитала я, когда немного продышалась и прошмыгалась носом, – ты получишь это письмо, когда меня уже не будет на свете. Прости, моя девочка, так получилось, и это – воля небес.
