Автор
Поиск виноватых вернул меня на место событий еще быстрее бега из предыдущего разряда. Теперь я мог следить за каждым движением собственных людей — от Мин до Белкой и Уны, но без Иры. Кровавое убийство оставило не только раны на теле, но и дырку в доверии к ближнему.
Хоть я и относился плохо к большинству сокурсников, но прекрасно помнил пословицу «Если ты плюнешь в коллектив, коллектив утрется. Если коллектив плюнет в тебя, ты утонешь».
Ситуация сложилась странная. Моя популярность после воскресного концерта сильно возросла, и я повсюду ловил восхищенные взгляды, однако никто не спешил знакомиться ближе. Мы всегда сидели своей компанией за отдельным столом, в которую помимо Иры, Мин (с молчаливого согласия декана она теперь сопровождала нас везде, пока парни оставались в зоне для телохранителей), Белки и, само собой, Уны, входили Евгения Симонова и Алексей Вяземский.
— Тебе не кажется, словно мы находимся в пузыре? — не выдержав, задал я вопрос уплетающему макароны с фаршем Алексею. Надо бы его чаще на ужин приглашать, пускай страдает вместе со мной.
— В каком смысле? — выслушав мои пояснение, юноша пожал плечами и вернулся к содержимому тарелки. — А, это из-за остроухих. Все затаились. Ждут, кто из нас победит.
— Это, несомненно, успех, — добавила Белка. — Недавно никто бы и не подумал, что светлым сможет кто-то успешно противостоять. Я хочу написать письмо родным, пусть тоже порадуются.
— Говорят, что друзья познаются в беде, — присоединилась к беседе Симонова. После нападения на Мин она понемногу выбиралась из созданного ею же панциря.
— Да, вы правы.
Конечно, немного обидно, что девчонки не просят расписаться у них на груди. Разберусь с эльфенышами, дам еще один концерт, и сразу все изменится. Устрою, наконец, конвейер по повышению харизмы…
«Только остальным не забудь рассказать о своих планах. Я, конечно, только «за», остальные девушки тоже думаю не будут возражать, но вот Ира может и оскорбится, если ты начнешь тыкать в кого-то ниже ее происхождением», — неожиданно вставила Уна.
От подобных умозаключений своего фамильяра я аж подавился, ничего не ответив.
После обеда нас ожидала биология. Пожалуй, один из самых интересных предметов в Академии, не считая огненной магии. Вел ее импозантный мужик: высокий, покрытый шрамами, седые волосы собраны в хвост. Его цепкий взгляд пробирал до дрожи. Звали мужчину весьма странно — Митрослав Полтыгин.
