Принцесса Зинтариэль оказывается в Академии вместо запланированного. Недовольство животом и желание одеться, поговорить и поесть добавляют неловкости ситуации. Впереди - таинственная атмосфера Академии и невероятные приключения с новыми друзьями и противниками.
"
"Посмеялся я знатно… К конкурсам допускались только приглашенные аристократы, причем с полным запретом на применение магии, чтобы все не превратилось в соревнование наемников. Большинство участников были не в форме, да к тому же изрядно набрались. Толстым титулованным мужикам и теткам соревнование давалось очень тяжело. Они валились каждый второй прыжок, подметая своими дорогими кафтанами и платьями паркет. Веселый конкурс закончился победой какого-то важного господина лет пятидесяти. Если верить Системе, это был заводчик-миллионер Распекаев.
На сцене вновь появился Кулебякин.
— Чествуем победителя! — он сделал театральную паузу, переждав жидкие аплодисменты, и торжественно продолжил: — А теперь, дамы и господа, я счастлив объявить любимый конкурс Ее Величества Императрицы Всероссийской Софии! На сцену приглашаются музыканты!
Глава 18 «Новогодний Бал. Часть 4»
Почти сразу у нашего стола появилась Уна в сопровождении Скуратовой.
«Куда ты пропала? О чем вы говорили?!» — мысленно поинтересовался я. По сердцу пробежал нехороший холодок.
«Ничего особенного, не переживай так, — абсолютно невинным тоном ответила моя фея, однако я слышал отголоски пляшущих чертиков, — Насте очень понравилась идея зарегистрировать тебя в конкурсе, что мы и сделали! Женщины любят победителей, ты же знаешь!»
«Какая еще Настя?» — не понял я.
«Скуратова, хозяин. Ее вообще-то Настей зовут! Ты же чуть не затащил ее в постель, и даже имени не знаешь! Стыдно!»
Я даже не нашелся, что ответить. Неугомонная фея уже декана моего факультета называла просто Настей! Хорошо, не Настенькой…
На сцене появились музыканты для «подтанцовки». Сразу за ними — Кулебякин. Он громко продекламировал фамилию первого участника конкурса, и тот степенно вышел под всеобщий суд. Бородатая громада весом сто пятьдесят килограмм, с окладистой бородой.
Опять заиграло что-то народное балалаечно-дудочное, и этот самый местный «Карузо» затянул такую дичь, что я аж вздрогнул и с трудом сдержался от затыкания ушей. Судя по всему, не нравилось только мне, толпа вполне благожелательно внимала толстому «менестрелю».
Терзал слух он еще минут десять, исполнив три, с позволения сказать, песни.
