Лазутчик может покинуть свою позицию в любую минуту, и я вынужден торопиться, насколько это вообще возможно при сохранении скрытности перемещения. Склоны оврага оказываются скользкими и насквозь пропитанными водой. На противоположную сторону я выбираюсь по уши в грязи, но в данный момент мне это только на руку, поскольку улучшает маскировку. Витиевато ругаюсь про себя на неспособность по своему желанию активировать обостренное восприятие. Сейчас оно бы мне очень пригодилось, поскольку обычным зрением рассмотреть врага на вершине холма у меня не получается.
Посылать вперед локационные импульсы я тоже не рискую. Во-первых, совершенно не ясно, на что можно нарваться в ответ, а во-вторых, есть немалый шанс просто спугнуть врага, ведь его артефакт уже один раз как-то отреагировал на отправленный мной сигнал и явно сильно удивил этим своего владельца. Правда, не настолько, чтобы шпион испугался и немедленно удрал, не завершив сбор информации о караване, но если такое явление повторится, нервы лазутчика могут и не выдержать.
Моя уверенность в том, что враг ещё здесь, пока основана только на чувстве опасности всё еще подающем мне тревожные сигналы. Конечно, надежность такого метода вызывает серьезные сомнения, но другого у меня всё равно нет. К холму я приближаюсь очень осторожно, и с каждым метром двигаюсь всё медленнее. По идее я уже должен видеть врага, если, конечно, он не засел на противоположном от меня склоне, но зачем бы ему выбирать далеко не лучшую для наблюдения позицию?
Обостренное восприятие соизволяет снизойти на меня только у самого подножья возвышенности, и то, что я успеваю рассмотреть, услышать и почувствовать, заставляет меня замереть на месте и плотно вжаться в землю. Лазутчик действительно находится на вершине холма, но обычным зрением с такого расстояния рассмотреть его невозможно. Шпиона окружает полупрозрачная сфера, и на ее поверхности, обращенной ко мне, с очень высокой достоверностью отображаются деревья и кусты, находящиеся позади противника. Фигура врага просвечивает через этот полог, но как только режим обостренного восприятия перестает работать, его очертания мгновенно растворяются, и я вновь вижу лишь слегка качающиеся на ветру ветви кустов.
С чем-то подобным мне приходилось сталкиваться и раньше. Некоторые големы и стационарные объекты тайкунов обладают схожей маскировкой, но пользуются они ей не постоянно. Видимо, энергии на поддержание незаметности тратится немало, а у автономных конструктов, оставшихся без своих хозяев, этот ресурс находится в постоянном дефиците. Лазутчик, однако, свой артефакт активно использует, не считаясь с расходом накопленной в нем энергии тайкунов.