Автор
В Бархатистые прикосновения начинается роман о студентке Карен и ее друзьях, которые решают провести лето на прекрасных греческих островах. Джереми делает все возможное для того, чтобы привлечь внимание к своей идеей отдыха, но Карен держит его в рамках учителя-англичанина. Вместе они открывают новые горизонты и встречают невероятные переживания на волнующих островах....
Она услышала треск молнии на ширинке и сглотнула слюну, догадавшись, что именно извлек он из брюк Синклер стянул с ее лица задранный подол, снисходительно улыбнулся, глядя в ее вытаращенные глаза, и стал мастурбировать. Едва на головке его окаменевшего члена выступила слеза, он снял смокинг и сорочку, потянулся и, задумчиво посмотрев на Карен, разделся догола. При виде его загорелого мускулистого тела она ахнула и облизнулась. Ей захотелось взять его пенис в рот и высосать сперму до последней капли. Но хозяином положения был Синклер.
Он опустился на колени, провел головкой по клитору и половым губам, затем переместился выше и стал тереться членом о ее соски, увлажняя их прозрачной жидкостью.
Карен замотала головой, извиваясь и дергаясь, издавая отчаянные стоны, ахая и охая. Но Синклер не торопился овладеть ею. Словно бы дразня ее, он целовал ее в губы, просовывая язык ей в рот. Она изогнулась и терлась о него сосками и лобком, но фаллос упорно упирался ей в пупок. Синклер встал и, достав из комода черную бархатную ленту, сказал;
– Я завяжу тебе глаза.
Онемев от вида его баклажана, Карен молча кивнула.
– Вот и чудненько, - удовлетворенно промурлыкал он. - Я рад, что ты не боишься экспериментировать.
Он тщательно завязал ей глаза. Лишившись зрения, Карен напрягла все остальные чувства: слух, обоняние, осязание. Какое-то время она привыкала к темноте. Потом услышала, как он подошел к кровати и лег с ней рядом. Карен стало жутковато. А вдруг у него не все в порядке с психикой? Что, если он садист-извращенец? Что, если он зарежет ее? Или задушит?
Она почувствовала запах его пота и сока, выделившегося из пениса.
Сейчас же кто-то поглаживал рукой в замшевой перчатке ее живот, лобок и промежность. Но едва лишь она завертела бедрами, норовя подставить клитор под пальцы, как прикосновения прекратились.
