Автор
Джудит Риведуна, узнавшая в нем предводителя мафии, чувствует шок и опасность. Вместе с гневом перед гибелью его сыновей появляется холодное любопытство. Она исследует личность этого мужчину, теперь опасного изгоя, который презирает женщин. Джудит не знает, чем он хочет воспользоваться своим знанием этой теневой стороны жизни Роберта....
— Гевин? — раздался рядом с ним тихий голос. Гевин сидел в саду — в последние дни здесь он проводил почти все свое время. Он резко повернулся: перед ним стояла Элис. В утреннем свете ее кожа выглядела прозрачной. Он, намеренно старался держаться от нее подальше, потому что не был уверен в том, как отреагирует на встречу с ней.
— Как ты смеешь показываться мне на глаза?
— Прошу тебя, позволь мне все объяснить…
— Нет. Не позволю.
Элис отвернулась и поднесла руку к уголку глаза. Когда же она вновь взглянула на Гевина, у нее на ресницах блестели огромные слезинки.
— Я сделала это только ради тебя, — настаивала Элис. — Я так люблю тебя, что…
— Не смей говорить со мной о любви! Сомневаюсь, что ты имеешь хоть некоторое представление об этом чувстве.
— Гевин, я…
Он схватил ее за плечи и встряхнул.
— Ты убила моего ребенка! Неужели это для тебя ничего не значит? Ты едва не убила мою жену, женщину, которую я люблю. — Он оттолкнул ее от себя. — Я не отправил тебя под суд только потому, что виню себя во всем не меньше, чем тебя. Я был дураком, не разобрав с самого начала, кто ты есть на самом деле.
Элис размахнулась и влепила ему пощечину. Но Гевин никак не ответил на ее оскорбление: он получил то, что заслужил.
— Убирайся отсюда и старайся не попадаться мне на глаза, иначе я не удержусь и сверну тебе шею.
Элис развернулась и выбежала из сада. Возле калитки ее встретила выскользнувшая из тени Ила.
— Я же говорила вам, не ходите к нему. Я же говорила, что надо подождать. Он сердит на вас, и вы этого заслуживаете. — Она озадаченно взглянула на хозяйку, которая, не обратив на нее внимания, прошла мимо кухни и скрылась в аллее.
Элис прислонилась к каменной стене. Ее плечи тряслись.
Ила последовала за ней и, приблизившись, прижала голову воспитанницы к своей пышной груди.
На этот раз слезы Элис были настоящими.
— Он любил меня, — пробормотала она сквозь рыдания. — Он действительно любил меня, а сейчас не любит. У меня больше никого не осталось.
— Успокойся, девочка моя, — гладила ее Ила. — У тебя осталась я. Я всегда была рядом с тобой.
