Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
Потому что одна эта фраза превращает меня в подожженную бочку тестостерона. Я не сдержался бы, задержись у того чертового окна еще хоть на секунду. И меня бы не остановили ни больничные стены, ни больничная койка.
Я катаюсь по ночному городу еще примерно час. Отрезвляю себя морозным воздухом, успокаиваюсь под мерный рокот мотора и только потом возвращаюсь домой. В окнах не горит свет, но, когда я закрываю за собой дверь и прохожу в гостиную, загорается ночник - и Ляля, красная от злости, ехидно интересуется:
— Где ты был?! С кем трахался на этот раз?!
— Не с тобой? – издеваюсь я, но она бешено бросается на меня и пытается ударить.
— Кай! – орет Ляля мне в спину, но я запираюсь в ванной и лезу под горячий душ.
А когда выхожу, Ляля спит под дверью с моей курткой в руках.
Нужно заканчивать этот цирк.
Глава двадцать седьмая: Даниэла
Вторник и понедельник я не живу – я существую.
Олег забирает меня домой в воскресенье после обеда и с загадочной улыбкой говорит, что у него для меня сюрприз.
«Еще одно дорогое эксклюзивное украшение?» - вертится на языке неуместная грубость, но я только улыбаюсь и очень стараюсь изобразить заинтересованность и нетерпение.
В моем мире больше нет красок, пока рядом нет Кая. Эта простая формула настолько очевидна, что я принимаю ее как данность. Я делаю видимость, что живу: говорю, шевелю руками и ногами, а в голове просто тикает обратный отсчет до среды.
Сюрприз Олега – это ремонт в нашей спальне. Он нанял жутко дорого дизайнера, чтобы визуально разделить комнату на две зоны: для нас и для детских принадлежностей. Я улыбаюсь и даже говорю, что это именно то, чего я хотела. Муж обнимает меня, и мы стоим посреди совершенно пустой комнаты с ободранными обоями, и я чувствую себя точно такой же: ободранной изнутри ложью, запретными чувствами и страшной тайной.
И все же, понедельник и вторник – это просто сорок восемь часов, и даже если они текут убийственно медленно, жизнь все равно идет своим чередом.
А в среду утром, пока Олег в душе, у него снова звонит телефон. Мы временно переехали в другую комнату и розетка только с моей стороны, поэтому муж кладет телефон заряжаться на мою прикроватную тумбочку. Я пытаюсь игнорировать звонок, но после короткой паузы телефон снова разрывается. Наощупь беру телефон, хочу отключить, но не успеваю вовремя закрыть глаза и снова вижу это имя – Эльвира.
