Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
После росписи завалилась бухие в дом, трахнулись прямо в машине, а потом еще у бассейна, и, кажется, на газоне. У Ляли нет комплексов, вообще никаких: она отлично сосет, отдается запросто и в любых позах, и в задницу дает, при этом кончая бурно и громко, совершенно не фальшивя, как это делает большинство девочек, когда дерешь их в «заднюю дверь». Но это все – чистая механика. Мы как части мотора хорошей спортивной тачки: работаем слаженно, четко, без сбоев. От этого секса крышу не уносит, от него просто приятная расслабленность, пустота в яйцах и в башке.
Но Даниэла…
«Даааани…» - мысленно тяну ее имя, трогая вибрацию кончиком языка, как хотел бы потрогать ямку у нее над ключицей.
У Никольского не дом – это целая крепость, только пафосная, вся заставленная дорогой херней.
Ляля тянет меня за руку, через всю гостиную, в кабинет, дверь которого приоткрыта. Я невольно втягиваю запах духов Принцессы, вдыхаю его полным ртом, катаю на языке, словно экзотическую сладость.
Никольский стоит за столом, колотит пальцами по столешнице и смотрит на меня взглядом приставленной к груди двустволки. Даниэла – у него за спиной, чуть в стороне, скрестив руки на груди. Господи, до чего же она маленькая, хрупкая, как перо на ладони.
«Посмотри на меня! – вою в ее отрешенный взгляд. – Посмотри. Посмотри или сдохну прямо тут, возле твоих ног».
— А теперь внятно и коротко: что произошло? – говорит Никольский. Вскидывает руку, когда Ляля открывает рот и начинает что-то полу истерично лепетать. – Я не тебя спрашиваю. С тобой разговор будет позже.
