Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
— Тебя уже друзья заждались. И помирись со своей девушкой, Кай, - говорит до тошноты менторским тоном. – С Днем Рождения.
«Да пошла ты!» - мысленно кричу ей вслед.
И как дурак мокну под дождем, провожая ее взглядом, пока Принцесса не заходит внутрь гостиницы.
«К херам все, я не дам ей уйти просто так!»
Но, конечно, хрен бы мне: у меня нет браслета постояльца - и ночной портье, как попугай, твердит одно и то же: «Информацию о клиентах не предоставляем, покиньте гостиницу, иначе я буду вынужден вызвать охрану».
Почему не спросил, как ее зовут?
Дождь льет как из ведра, но я не хочу возвращаться в кафе.
Мой байк припаркован за углом, и садиться на него с таким туманом в башке – хуевая идея, но мне все равно. В венах горит обида и злость.
Телефон лежит в кармане куртки – я его выключил, как только мы с Лялей распрощались. Она любит вывалить на меня кучу дерьма, сказать, что я придурок и ни хрена не понимаю в ее непростой жизни дочки олигарха, а потом названивать раз в минуту, плакать и просить приехать, потому что она была неправа.
Все-таки сажусь на байк и не одеваю шлем.
Настроение такое, что даже если убьюсь в хлам – плевать. Главное, чтобы сразу в могилу, потому что жить инвалидом или овощем я не буду. Вены себе перегрызу, если нужно, но все равно сдохну.
Есть только одно место на свете, где я хочу сейчас быть, и именно туда еду – тату-салон друга моего бати. Отца не стало десять лет назад, так что Михалыч, можно сказать, мне почти за второго родителя.
У Михалыча, как всегда, горит свет. Когда только спит?
Вваливаюсь внутрь, на ходу стаскивая насквозь мокрую куртку и футболку. Малина – его помощница, как раз отпускает своего клиента и чистит машинку. Хорошая девочка, покладистая и без комплексов, с ножками, забитыми рисунком в виде шнуровки чулок.
— Привет, именинник, - машет она, и я плюхаюсь в кресло. – Плохой день, большой злой мальчик?
Только ей одной я разрешаю называть себя «мальчиком». И почему-то вспоминаю, что Принцесса обозвала меня так же. Почему рот ей не закрыл – сам не пойму. Совсем охренел, так ее хотел.
