Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
Это хороший хозяин в такое ненастье не выпустит своего пса на улицу, а у охранников как раз наоборот, у них собаки на холоде, а сами они в тепле. А сторожка совсем рядом, и Глеб взял ее на прицел. Автомат у него, и если что, рука не дрогнет. Но охрана не проявляла активности. Свет в окнах горит, экран монитора мерцает. Работа вроде бы идет, только людей не видно. Похоже, дымовая завеса была напрасной тратой сил и средств.
Глеб постучал в дверь и взял ее на прицел, а Градов приготовил свой карабин. Дверь открылась, показалась чья-то сонная физиономия, по которой ударили прикладом, заставив отступить обратно.
Яна сладко спала, когда Глеб вошел в ее спальню. Охранять ее некому, а сама по себе она особой опасности не представляла. Если, конечно, под подушкой у нее не спрятан пистолет.
В комнате пахло коньячным перегаром.
Он включил свет, и Яна открыла глаза.
— Ты?
На Глеба она посмотрела как Джульетта на Ромео, который впервые залез к ней на балкон. Во всяком случае, испуг в ее глазах показался ему кокетливым. Но вот она увидела висящий у него на плече автомат и запаниковала.
— Какого черта?
Она вскочила с кровати, демонстрируя стройность своего тела под прозрачным пеньюаром с открытым низом.
— Да вот, пришел полюбоваться тобой.
Глеб смотрел на нее как средневековый солдат на свою жертву. В древние времена полагалось ограбить дом и надругаться над хозяйкой. С тех пор мало что изменилось — во всяком случае, так должна была думать Яна, глядя на него. Он хотел, чтобы она так думала.
— А как ты сюда попал? — Она лихорадочно оглянулась, как будто в поисках охраны.
— Это ты попала, — усмехнулся Глеб.
— А где?..
— Мы их небольно зарезали, — перебил он. — И тихо.
— Ты сумасшедший! — Яна не спрашивала, а утверждала.
— Может, и сумасшедший. Если так, то у меня тихое помешательство. А у тебя буйное. Я вернулся домой, думал там остаться, а ты киллера ко мне заслала…
— Это не я, а отец!
— Ты заслала киллера, — повторил Глеб. — И мне пришлось вернуться. Я вернулся. И успокоился.
