Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
У Костикова в доме был, труп его там видел.
Глеб усмехнулся, глянув на Бобрика. Теперь он знал, кто засунул Костикова в петлю. И кто Арепьева выследил, ясно. Илья Давидович привел в дом Аллочку, и Бобрик стукнул Розе…
Наверное, тогда Роза и поняла, что ей будет лучше с Бобриком, чем с Арепьевым.
— Вам можно пожелать любви и счастья?
Бобрик работал с Яной, но после изолятора возвращаться к ней не стал. Видимо, из-за Глеба. Он сделал ставку на Розу и не прогадал. Он убедил ее в своей незаменимости, и Арепьев стал не нужен.
— Не надо, — краешком губ усмехнулась Роза. — Такое пожелание от врага — все равно что проклятье.
— Война так война, — кивнул Глеб.
— А тебе нужна война?
— А есть варианты?
— Ты знаешь, где Арепьев? — спросила Роза, пристально глядя на него.
— Нет. Но догадываюсь.
— И про Костикова ты знаешь… Никто ничего не докажет, но волна поднимется. Нам это не нужно. И ты не хочешь, чтобы менты предъявили тебе убийство Роберта.
— Я не при делах. Но лучше без волны.
— Я тебе предъявлять не собираюсь, — усмехнулась Роза. — Мне без Роберта гораздо лучше.
Она выразительно посмотрела на Бобрика. И тот кивнул, влюбленно глянув на нее. Он тоже ничуть не жалел о том, что Роберта больше нет. И за Стаса не переживал, хотя когда-то был его верным псом.
А Яна жалела. И мечтала о том, чтобы отомстить убийце своего отца… И Глебу приходилось с этим жить.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— А ты что предлагаешь?
— Войну до победного конца, — пристально глядя на Розу, с уверенностью сильного человека сказал он.
— Я предлагаю закрыть тему. Пусть каждый остается при своем. Я не претендую на бизнес Яны, а ты не лезешь ко мне.
— Я согласен, — кивнул Глеб. — Потому что хочу мира.
Он действительно хотел мира, поэтому должен был готовиться к войне. Ему нужна была передышка, чтобы подготовиться к точечному и решающему удару. Так чтобы без шума, но наверняка.
Глава 28
Говорят, несчастная любовь оставляет шрамы на сердце. Яна не могла сказать, так это или нет: не любила она до беспамятства никого, с кем жила до Глеба. Даже Дика. Но инфаркт точно оставил рубец на сердце, и она должна была к этому привыкнуть.
— Ничего страшного, предрасположенности к инфарктам у вас нет, так что все будет хорошо.
