И уж точно лучше, чем главная дорога из Арлайна в Калдерру, которая обходила Рейнлет, Тиховодье, Синюю Трясину и даже более крупный поселок Олдмонд, который скоро можно будет назвать городом.
Если не начну сейчас, то потом будет поздно.
Подойдя к старосте Тиховодья, я попросила его вырезать названия Тиховодья и Синей Трясины на широких деревянных указателях, сказав, что мне нравится его почерк, а сама я ножом пользоваться не умею. На самом деле, ножом я пользоваться умела, а вот писать — нет. Но я умела немного читать — отдельные буквы и даже слова я хорошо различала.
Указатели вбили с обеих сторон там, где основная дорога между Арлайном и Калдеррой начинала обходить болота и ближайшие деревни. Однако я не питала больших надежд — большинство местных жителей, включая извозчиков, читать не умели, полагаясь на собственные знания или советы местных.
Одновременно со строительством я начала подготавливать площадку для нового производства, хоть и испытывала волнение. Если соль была нужна всем, стоила дорого, была редка и легко добывалась, то другие мои идеи были более необычными и требовали клиентов иного рода — тех, кто интересуется товарами высокого качества и оригинальными изделиями.
И тех, у кого водятся большие деньги.
Конечно, можно было продавать торф, но огромная телега торфа стоила как два мешка соли и я решила, что это не стоит наших усилий. Железных руд на территории болота не было, зато они, как и серебряные руды, в изобилии встречались в герцогстве, что делало герцога Дрейгорна одним из богатейших людей королевства.
В итоге я остановилась на производстве кирпичей. В Ксин'тере кирпичи не делали и не использовали, несмотря на то что у нас было достаточно хорошей глины. Взяться за новое задание вызвался отец Кири и дядя Юрла, мужчина по имени Лаяш, а я вновь поразилась тому, насколько эта семья стремилась заработать.
Интересно, почему они не уехали из Тиховодья?
— Вижу, Первородная освещает ваш путь, миледи д’Арлейн, — сказал однажды брат Кринн, которого я вновь начала навещать каждую неделю, присутствуя на его уроках.
Я бы с радостью пригласила его пожить в Синей Трясине, чтобы он учил меня, но у меня пока не было места для гостей, да и путь туда был нелёгким.
— Простите? — не поняла я.
— Ваша болезнь, — произнёс он проникновенно. — Рад видеть, что она отступила, вы теперь почти неузнаваемы, — добавил он, смотря на меня и почти… любуясь?
От некой обиды я почувствовала тяжесть в груди.
Я не считала себя больной, и мне не нравилось, что люди принимали не самую красивую худую девушку за больную. Просто что-то внутри меня сдерживало моё развитие, и медицинская капсула убрала это.