Но Теоден Дрейгорн удивил меня — вместо того чтобы отвернуться, как это было в прошлый раз, он продолжал смотреть на меня, теперь уже не скрывая своих мыслей. Его губы изогнулись в усмешке, словно он беззвучно спрашивал: «Или что?»
Я очень злилась, но не винила его.
Верила, что виновата была моя просыпающаяся магия, несмотря на то, что храмовник, посланный моим отцом для проверки, сказал, что она всё ещё спит.
Магия пробуждается у всех по-разному, но никогда — в таком возрасте. Однако других объяснений я не находила.
Я точно знала, что не интересовала герцога как женщина. Во время нашего последнего разговора он смотрел на меня со смесью жалости, презрения и равнодушия.
— Ваша Светлость, я могу рассказать, что знаю, а могу просто уйти, и не говорить вам больше ни слова, заходя только для того, чтобы накормить вас. Я не знаю, когда вернётся Ронан, он сейчас в герцогстве, готовит почву для вашего безопасного возвращения.
Стоило мне это произнести, как выражение лица герцога изменилось. Его взгляд, ранее наглый и ощупывающий, полный желания, стал острым, полным подозрения.
Мышцы его тела напряглись — едва заметно, но я поняла, что он готов был… нападать?
Защищаться?
Он считал что я была опасна?
— Я не враг вам. Если бы я хотела вам навредить, то давно бы это сделала — у меня было множество возможностей, вы и сами это понимаете.
Мои слова, казалось, доходили до него, но герцог всё ещё выглядел так, словно ожидал предательства.
Что заставило его так отреагировать?
Я молчала, не желая ещё больше нервировать его. Мы смотрели друг на друга, как два диких зверя, где Теоден Дрейгорн, хоть и раненый, всё равно оставался хищником, готовым броситься, если сочтёт меня опасной.
Спустя мгновение он кивнул, милостиво «разрешая» мне продолжать.
Меня неприятно поразило такое поведение — до того как я нашла его на проклятых землях, он вёл себя со мной гораздо уважительнее.
Списав всё на последствия ранения и лихорадки, я продолжила:
— Ронан и я нашли вас на проклятой земле. Вы были без сознания, на спине лошади, вас привез неизвестный всадник. Этот человек осознанно зашел вглубь проклятых земель и бросил вас там. Умирать. Даже если бы вы чудом смогли прийти в себя, вы, скорее всего, попали бы в ловушку.
Заметив вопрос в его взгляде, я ответила, предугадав его мысли:
— Тот всадник погиб. Он сам в итоге попал в ловушку проклятых земель. Лошадь выжила, но убежала, и её так и не нашли. Мы вытащили вас и скрываем ваше местонахождение. Ронан запретил мне рассказывать кому-либо о вашем состоянии — на случай, если ваши враги попытаются вас найти. Он надеется, что ваше исчезновение заставит их выдать себя.
По мере того как я говорила, лицо герцога становилось всё более задумчивым, и подозрение понемногу уходило из его глаз.