А тем временем делегация, за которую Кайрос, наряду с другими помощниками Его Величества, нес ответственность, превратилась в бесконечный праздник и балаган. Придворные дамы были в восторге от беспрерывного блеска балов, как и некоторые представители делегации из Терезии — как правило, те, кто ничего не решал.
— Милорд, вам письмо, — обратился к нему молодой слуга.
Кайрос резко открыл письмо, надеясь... В глубине души он каждый раз ждал, что письмо будет от Талиры.
Может, оправдывающееся, может, гневное, любое.
Но нет.
После того, как он обвинил её во лжи и избалованности, Талира не написала ни слова, будто её совсем не волновало мнение мужа.
И это почему-то безумно его задевало.
Раньше он полагал, что Талира, возможно, не умела ни писать, ни читать, даже после того как матушка нашла для нее наставника. Иначе почему она не писала, не требовала украшений, не просила большего содержания? Кайрос, конечно, понимал, что по сравнению с женами его друзей Тали жила очень скромно. Он не подарил ей ни единого подарка, но все они жили скромно, пока он не закроет дыру в бюджете, которую сам же и создал, заплатив за Талиру.
Объяснить это ей? Какая нелепость! Даже его матушка не понимала необходимости временной экономии, как же необразованная дикарка могла бы понять это?
Поэтому он даже не пытался.
Письмо оказалось не от Талиры, а от его ближайшего помощника, который отправился разбирался с делами в баронстве, по указанию Кайроса.
«Ваша Милость,
Земли д'Арлейн готовятся к приему делегации, как и запланировано. Ваша матушка активно помогает и даже открыла для меня баронское крыло.
Старостам всех поселений даны строгие указания — держать поселения в чистоте, починить покосившиеся постройки, убрать больных с дорог во время проезда и визита делегации.
Я осмотрел ближайшие восемь деревень — на восстановление всех ветхих построек, дорог и постройку декораций потребуется более двухсот золотых.»
Кайрос поморщился, увидев эту сумму — у него не было таких средств. В этом месяце он мог выделить не более ста, может, ста двадцати золотых. Однако нельзя было ударить в грязь лицом перед королём и делегацией, особенно зная, что его будут сравнивать с герцогом Дрейгорном.
Что-то ещё задело его в этом письме, но он не мог до конца осмыслить это, вчитываясь в продолжение."
"«Вчера я проехал по платной дороге вашей жены и должен признать, был поражён. Там раскинулся целый поселок: красивая мощёная площадь с несколькими торговыми лавками, множество мастерских. Внутрь меня не пустили — дорога патрулируется людьми герцога, а вашей жены на месте не оказалось, хоть я и просил аудиенции. Поэтому подтвердить изменения в её здоровье не могу. Все дома в поселке очень чудны — стоят на толстых палках, высоко над землёй.