Автор
Ночью я просыпаюсь в странном здании с ободранной стеной и металлической дверью. Мокрые капли стекают со склоненной головы, открывая вид на заброшенный подвал с постелью из гнилых матрасов. Кто я здесь? Как я тут оказалась? Эти вопросы витают у меня в мозгах, пока я пытаюсь восстановить память среди обрывков воспоминаний и странных звуков из подземного мира....
Когда любовница моего мужа связалась с Гарвином Дрейгорном? Кто из них сильнее повлиял на другого? Где они теперь? Быть может, на севере, там, где по слухам, процветает даже торговля рабами — варварство для развитых королевств вроде Терезии или Ксин'теры.
Ответов у меня не было. У Кайроса — тоже. Но у него была уверенность, что Лилеана не беременна и сбежала именно поэтому. Он утверждал, что за последние месяцы связь у них была всего один раз и что тот случай закончился «не так, что рождаются дети». По его словам, она знала, что её отправят в Обитель Первородной на Скорбном Хребте через несколько месяцев, когда выяснится, что она не ждёт ребёнка.
— Я буду платить вам триста золотых в месяц в течение следующего года. Знаю, у вас немалые долги, и эти деньги будут для вас спасением, — твёрдо сказала я Кайросу. Давить на честь или надеяться, что он поможет мне бескорыстно, было бы глупо.
— Талира, нам не обязательно разводиться. Мы можем начать всё с чистого листа. Теперь тебя никто не сможет обидеть, — сказал он.
— Не вашими стараниями, — я ядовито усмехнулась, напоминая ему в очередной раз, что он ни разу мне не помог, отказал даже в тех малых правах, что полагались мне как его жене. — Я также могу замолвить за вас слово лорду Тугриму…"
"В глазах Кайроса загорелся азартный огонёк. Мой муж был дельцом, мечтал о карьере... Тур делегации шёл для него не слишком удачно, и к завершению тура, что случится совсем скоро, дела камергера Его Величества станут ещё хуже.
— Не всё измеряется деньгами. Я хочу восстановить наши отношения. Я был глупцом, что не разглядел тебя раньше. Я хочу дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь.
— Кайрос, — решительно прервала я его. — Мне нравится другой мужчина. Я хочу быть свободной. Я не вижу нас вместе, — мой голос был холодным, отстраненным. Я надеялась, что он поймет, что означают мои слова.
Никакого будущего у нас нет.
Мой все-еще-муж очень долго молчал, а потом отвернулся. Не хотел, чтобы я видела его эмоции? Его руки сжались в кулаки, и вся его фигура выдавала напряжение.
Интересно, хоть раз в жизни его отвергали? Хоть раз предпочитали ему другого мужчину?
Когда Кайрос обернулся, его красивое лицо было совершенно безэмоциональным. Он взял себя в руки.
— Хорошо. Триста золотых в месяц, — произнёс он тогда ровным голосом.
А сегодня я стояла перед тяжёлыми резными дверями храма Первородной, что гордо возвышался на холме в центре города.
