— Да она хоть понимает, что это за служба? Ты объяснил, чем некроманты на службе занимаются? Это ж, ну, даже не сестрой милосердия работать, это ж, ну!
Казалось, уважаемый Пал Палыч никак не может придумать, как отговорить меня от этой затеи.
— Я уже подписала документ, Павел Павлович. И намерена выполнить условия соглашения, — мягко сказала я.
— Будь по-вашему, — сухо кивнул тот. — Но я предупредил. Вас обоих предупредил. Временя непростые, малейший намёк на политику — и поедете вы, Ольга Дмитриевна, обратно в своё Юбилейное, и до конца дней будете там коз гонять. И курам разъяснять основы некромантии.
Я едва не рассмеялась, потому что вообразила кур, которым объясняю основы некромантии. Ничего, я прорвусь, я справлюсь.
Ректор подставил свою подпись на бумаге, которую дал ему Пуговкин, и ещё раз глянул на нас обоих.
— Иван унесёт, приказ сделаем. Индивидуальное расписание, так?
— Так. Иначе не выйдет. Общие предметы послушает вместе с другими студентами, а вот специальные будет постигать со мной и с теми, на кого я укажу.
— В конце обучения экзамен?
— Верно, будет держать экзамен по тем самым общим дисциплинам, а потом — и по специальности, и пригласим комиссию, чтобы потом нам не говорили, будто мы за просто так дипломы раздаём.
— Ладно, ступайте. Приказ пришлю.
— Дай знать, отправлю кого-нибудь из своих, шмыгнут и принесут.
Я представила, как будут «шмыгать». Улыбнулась.
— Спасибо вам. Павел Павлович.
— Не благодарите, ещё пожалеете, что связались со всем этим делом, — скривился тот.
В приёмной Пуговкин кивнул Ивану и протянул мне руку.
— Ну что, теперь идём утрясать твоё расписание. Глядишь, кого из преподавателей на месте поймаем, договоримся.
Я приняла руку и шагнула дальше в свою новую жизнь.
13. Начинаем от печки
13. Начинаем от печки
Мы снова вышли в некоей приёмной, но здесь секретарский стол пустовал. Пуговкин приложил ладонь к не имевшей никакого замка двери, и она с тихим мелодичным звоном отворилась.
— Прошу, голубушка Оленька, — пригласил он меня войти.
Запустил вперёд себя несколько осветительных шаров — хоть солнце уже и встало, но в помещении всё ещё было темновато. Начало января, тёмное время. Ничего, скоро станет светлее."
"В кабинете возле большого замёрзшего по самую верхушку окна — вот ещё почему темно! — стоял могучий письменный стол, заваленный книгами и бумагами. А все свободные стены закрыты книжными шкафами, только и остались что окно да дверь. И шкафы не какие-то там, а от потолка до пола. И книги на разных языках — эх, языки нужно учить. Я прямо остро посожалела, что вместе со знанием местного языка мне не дали каких-нибудь других. Ничего, дома справилась как-то, и здесь справлюсь тоже.