Настоящая барышня, обладающая невероятными силами и знаниями, оказывается внезапно вынуждена пройти через странные испытания в мире настолько загадочном, что она просто не знает, где находится. Семь дней - искать работу в этом непонятном мире предстоит ей с тщательным выбором между чудесами и правилами. Бросьте вызов захватывающему приключению!...
— Злые языки страшнее пистолета, да?
Он предложил мне руку и вывел наружу.
— Как хорошо вы сказали! Это точно, страшнее пистолета.
Хе, значит, Грибоедова у них тут не было, ни в реальности, ни в школьной программе. Но кто-то же был вместо него? Вместо Островского вон есть какой-то господин Лаптев, автор сегодняшней пьесы, значит — и ещё должны быть. Эх, сколько всего из здешнего культурного контекста я попросту не знаю!
Соколовский же привёл меня по лестнице в гостиную — да, очень похожа на ту, что в оставшемся дома нашем театре.
— Ольга Дмитриевна, каковы шансы, что нам дадут побеседовать, если я приду к Софье Людвиговне в гости?
— Какие-то, — пожала я плечами. — При устройстве на работу мне было озвучено условие — мужчин не водить. Наверное, разговор в гостиной не считается за «водить мужчин»? Или считается?
— Узнаем, когда вернёмся в ложу, — усмехнулся он.
— Понимаете, я готова с вами поговорить.
Ещё не хватало, чтобы меня потом спрашивали, что это за бумаги такие!
— Отсутствие ушей дело нехитрое, — подмигнул он. — Сейчас, скажем, нас не слышат, даже если слушают.
И то хорошо.
— А чтоб без свидетелей — мне кажется, в нашем доме это невозможно, будут или у дверей стоять, или входить-выходить, как котики.
Не Степан, так Агафья, не Агафья, так Марфуша. Любопытные все.
— Хорошо, я подумаю, где и как мы можем побеседовать.
— Понимаете, я даже и готова вам всё рассказать, вдруг вы поймёте и что-нибудь мне подскажете? Но я хочу, чтобы не во вред себе.
— Понимаю вас, во вред не нужно. А послушать хочу, вдруг и подскажу, мало ли. Значит, не будем торопиться. Я попробую, поглядим, что выйдет.
Второй звонок прервал нашу беседу, и Соколовский повёл меня вниз, в ложу. Мы вошли как раз с третьим. Егор Егорыч спохватился, поднялся, поклонился хозяйке и пошёл на своё место, я тоже расправила на коленях полотно юбки.
— И что же Соколовоский? — иронично спросила у меня хозяйка.
— Да ничего, — пожала я плечами. — Мужчина как мужчина.
— И вас не пугают его силы?
— Не особенно, — честно сказала я."
"С его силой я сталкивалась лишь однажды, в вечер нашего знакомства, и с тех пор — нет, хоть тогда и страшно было. Но я, если честно, тот страх почти не помню уже, ощущение смазалось от других событий.
— Ну-ну, бесстрашная, значит, — усмехнулась она.
Тут занавес подняли, и мы стали смотреть на сцену.
