В предельно неблагоприятной ситуации: барышня обнаружила труп своего мужа, соседи молчат. Мужчина оказался убитым кромсанным, и главная героиня решает выяснить все подробности, несмотря на страх и опасность. Страстное расследование прячется под шутливо-напугивающей атмосферой, как в старом комиксе, только настоящая жизнь может быть куда более запутанной и опасной....
Так, а как было устроено у Софьи? И вообще, как можно сделать, чтобы добыть дополнительный прогрев? В самом деле, подниматься ночью да проверять, как там дрова, и подбрасывать?
У Софьи я вообще не задумывалась ни о дровах, ни об обогреве. Потому что там это делали другие люди — раз, и там ещё отчасти был устроен магический обогрев — это два. А у Пуговкиных и вовсе везде магические коммуникации — и тепло, и вода. Здесь вода предлагалась в кувшине и тазике, и баня. Баня нормальная, я вчера оценила. Вода и сейчас стояла в спальне — полный кувшин на табуретке, и рядом на полу таз.
Дрова в печи прогорели, угли не раздувались, только зола летела почём зря на пол, хорошо, там сделан металлический поддон, всё не на доски. Так, ладно, сейчас найдём Федота, он затопит.
Федот и затопил, всё верно. Правда, сначала долго стоял, чесал репу, потом неспешно сходил на улицу за дровами, натащил валенками снега. Но затопил, и постепенно становилось теплее.
Потом вернулась с рынка Надежда.
— Тёть Лушка, я пришла! Мяса хорошего взяла! С косточкой! И двух курей! Зря полтуши-то не купили, когда предлагали! Был бы запас!
— Чего орешь, дурная? — неласково встретила племянницу Лукерья. — Неси в подпол, на ледник.
— Курей тоже?
— Одну оставь, потом ощиплешь да варить поставишь, на завтра. Раздевайся да обед барыне подай.
Слышно было всё — стены деревянные, тонкие. Нужно хоть представить себе конфигурацию домика — где тут что. А пока — я просто стояла возле печи и грелась.
— Здрасьте, барыня! — Надежда открыла дверь ногой, а на подносе у неё дымилась большая тарелка похлёбки.
— Добрый день, Надя. Как там рынок?
— Да поздно я пошла, раньше надо было, с рассветом, — она живо поставила поднос на стол и расставляла тарелки — с хлебом, солёными огурцами, квашеной капустой. — Выбор уже был невелик. Ничего, в другой раз.
— Конечно, — поддержала я разговор. — Чаю принесёшь?
— Всенепременно, — закивала она. — Вы завсегда будете на обед приходить, аль в управе покормят?
— Так вот не знаю пока.
— В которую больницу?
— В Кузнецовскую.
— А, тут недалече. С самого с ранья, да?
— Да, — тут я поняла, что не уточнила, что такое «утром». Ну, приду, как сегодня в управу.
Надежда принесла чайник — потемневший от копоти, поставила его на печь.
— Вот, пускай ваш будет, мало ли, погреться захотите.
Вот-вот, насчёт погреться.
