В предельно неблагоприятной ситуации: барышня обнаружила труп своего мужа, соседи молчат. Мужчина оказался убитым кромсанным, и главная героиня решает выяснить все подробности, несмотря на страх и опасность. Страстное расследование прячется под шутливо-напугивающей атмосферой, как в старом комиксе, только настоящая жизнь может быть куда более запутанной и опасной....
Что за нашествие некромантов в наш тихий маленький город?
— Ольга Дмитриевна, вы раньше не встречались с Иваном Алексеевичем Куницыным? — спросил меня Севостьян Михайлович.
— Нет, не доводилось, — пробормотала я.
Чего он на меня так смотрит-то? Нет, почему они оба на меня так смотрят, что со мной не так?
Я нерешительно взглянула на Мишу, но тот, кажется, тоже ничего не понимал, как и я.
— Я должен задать вам, Ольга Дмитриевна, один вопрос. И буду весьма благодарен, если вы на него ответите, — старший Соколовский не сводил с меня глаз.
— Хорошо, — я неуверенно кивнула.
— Кто ваши родители и где они сейчас?
Да сдались всем мои родители!
— Очень далеко. Я не имею возможности попасть туда.
— Возможности есть всегда, — пожал он плечами. — И всё же? Это важно, Ольга Дмитриевна, в самом деле важно.
— Отца моего я не знаю, они с мамой расстались до моего рождения, — выдыхаю. — Мама… далеко отсюда, можно сказать — в Другом Свете.
— А можно сказать?
— Ещё дальше.
— Но она жива?
— Позапрошлой осенью была жива и благополучна, а после я не имела о ней сведений, — хоть о чём-то можно говорить честно и открыто.
"— А другие ваши родные?
— Бабушек и деда нет в живых.
— А как их звали, не подскажете? — старший Соколовский говорил вкрадчиво, но игнорировать его было невозможно.
— Отец, отстаньте от Ольги, — нахмурился Миша.
— Сядь уже и молчи, болезный, — отмахнулся тот и взглянул на меня особенно сурово.
— Филипповы, Дмитрий Васильевич и Зинаида Ивановна, и Рогнеда Витольдовна Спасская, — ответила я.
Странный звук справа мог издать только тот непонятный мне господин Куницын — не то вздох, но не стон. А старший Соколовский взглянул на него и усмехнулся.
— Смотри, и не говори потом, что не видел.
Я не понимала ничего, решительно ничего. Впрочем, Миша тоже не понимал, да и господин Куницын, кажется, от нас в этом плане не отличался. Смотрел на меня, не сводил глаз. А потом вдруг заговорил:
— А матушка ваша, прелестное дитя… Люба, да? Её зовут Люба?
— Да, но что вам до моей матушки? Она, я полагаю, благополучно замужем и вообще счастлива… наверное.
Я не представляю, что дома говорят о моём исчезновении. С другой стороны, в мире ежедневно пропадает множество людей, и я — только одна из них. Я не знаю, горевали ли обо мне тётя Галя и мама, уж наверное, маме сообщили, что я куда-то делась.
Куницын подался вперёд, смотрел на меня жадно, не отрываясь.
— Верно, вы — вылитая Люба, — проговорил он потрясённо. — Она ведь такой и была, именно такой.
