В предельно неблагоприятной ситуации: барышня обнаружила труп своего мужа, соседи молчат. Мужчина оказался убитым кромсанным, и главная героиня решает выяснить все подробности, несмотря на страх и опасность. Страстное расследование прячется под шутливо-напугивающей атмосферой, как в старом комиксе, только настоящая жизнь может быть куда более запутанной и опасной....
Вы безусловно унаследуете всё, что я имею, и приданое у вас будет завидное.
— А я, хоть и несомненно рад воссоединению семейства, желаю знать — можете ли вы, Ольга… — тут старший Соколовский запнулся, потому что, как я понимаю, не был уверен в отчестве, — доказать свои слова о вашем иномирном происхождении?
— Я держал в руках Лёлины документы, — сказал Миша. — И даже добывал их у скупщика краденого из Иннокентьевского.
— И ещё ботинки, — рассмеялась я, вспомнив. — Без тех ботинок я была, как без рук, а с ботинками — уже завидная невеста, вот.
— И всё же, — не сдавался Мишин отец, — не могли бы вы нам их показать?
— Да пожалуйста, — я поднялась, оглядела всех. — Я к себе, ненадолго.
И впрямь, нужно было перевести дух. Шаг — и я у себя, слышу, как негромко переговариваются на кухне Лукерья и кто-то ещё. Иду туда — надо же, Варфоломей Аверьянович.
— Доброго вам дня, — кивнула, и хотела сбежать.
— И вам, Ольга Дмитриевна, — закивал Варфоломей.
Я не поняла, что стряслось, но Лукерья смотрела на него волком, а он выглядел растерянным.
— Всё ли хорошо? — спросила на всякий случай.
— Не уверен, но вдруг? — отозвался Варфоломей.
О да, вдруг?
Я кивнула обоим — разбирайтесь, мол, сами — и пошла к себе. Порылась в чемодане, нашла там среди вещей, которые почти не трогала, папку с документами — пластиковую, из дома. Просмотрела — ну да, всё на месте. Там же лежало то давнее Мишино письмо… достала его и убрала, нечего. Остальное можно показать.
— Вот, взгляните, — сунула папку старшему Соколовскому. — Я понимаю, что для вас, наверное, доказательством послужило бы моё свидетельство о рождении, где указано, когда и где я родилась, и что мать моя — Любовь Дмитриевна Филиппова. Но увы, для устройства на работу оно бесполезно, как и вообще во взрослой жизни, а в момент попадания сюда я именно что устраивалась на работу. Пыталась.
Правда, тот покачал головой.
— Если я всё верно понимаю, то не смогу прочесть там ни слова.
Господин Куницын принял папку, осмотрел все четыре угла, заглянул внутрь. Первым ему попался мой диплом.
— Диплом университета, и между прочим, с отличием, — сказал он даже с некоторой гордостью. — Учитель начальных классов. Значит, можно заниматься начальным магическим образованием в здешних суровых краях, нечего покойничков расспрашивать.
— А кто ж будет расспрашивать-то? Очередь желающих не стоит, — пожала я плечами.
