Усыновленная девочка из будущего приезжает в заброшенную русскую усадьбу на рубеже веков, окутанной тайнами и смертельными загадками. Здесь начинается серия неотвратимых событий, связанных с мистическими явлениями и предчувствием беды. Каждый новый дневник отражает присутствие древних сил, скрывающихся под призрачной парусиной старого дома....
– Папенька я не против! Если вы не против! – оставила я отцу последнее слово решить мою судьбу.
– Будем счастливы если вы пообедаете с нами завтра. Ждем вас к двум пополудни. – проговорил он немного, наклонил голову вперед и указал гостю на дверь. – чему, чему, а как правильно вышвыривать гостей за дверь этом у папеньки можно было поучится!
Как только Большаков скрылся за дверью, Михаил Семенович закрыл ее на ключ, находящийся в замочной скважине и быстрым шагом подошел ко мне.
Взял мое лицо в свои большие чуть шершавые ладони наклонился и расцеловал в щеки, а потом обнял. И все повторял. – Живая, слава богу живая! – несколько минут он простоял так, словно приходя в себя, меня это в очередной раз удивило. Но кто его знает, может здесь от обмороков умирают, хотя сколько было случаев, что и косметикой травились и от слишком затянутых корсетов ребра ломали и внутренние органы повреждали. Но тут в дверь постучали, Михаил Семенович отстранился и проговори.
– Да, да кто там еще! – рявкнул он.
– Барин, врач пришел, – услышала я голос Марии.
– Да сейчас пару минут!
– Михаил Семенович, мне нужно с вами поговорить! – взмолилась я смотря на него.
– Ну не Михаил Семенович, а папенька, и сегодня никаких разговоров только отдых, – он наклонился, поцеловал меня в лоб и пошел прочь. Посередине комнаты, остановился и резко повернулся. – А ты молодец! Все будет хорошо дочка! Все будет хорошо! Вот увидишь! – и вышел за дверь.
Глава 4
Ну в общем вы поняли бал закончился без меня. А доктор осмотрел, дал какую то настойку, гадость редкостная! Скажу я вам! И все больше с того дня я ничего не помню. Настойка была настолько сильной, что проснулась я только на следующий день ближе к обеду.
В комнате около кровати за вышиванием сидела Мария, вскочив как только я приподняла голову от подушки. Голова не болела, более того была какая-то ясность, а еще желание разобраться со всеми этими бесконечными недомолвками со стороны отца и Алексея Георгиевича.
"Попив кофе в спальне, я наспех оделась при помощи Марии. Ох, уж этот корсет сама не оденешь, в нем не просто было ни только ходить, но и дышать.
Отправив Машу относить поднос на кухню, сама спустившись вниз пробралась в залу, в ту самую через которую попала в этот век.
