Усыновленная девочка из будущего приезжает в заброшенную русскую усадьбу на рубеже веков, окутанной тайнами и смертельными загадками. Здесь начинается серия неотвратимых событий, связанных с мистическими явлениями и предчувствием беды. Каждый новый дневник отражает присутствие древних сил, скрывающихся под призрачной парусиной старого дома....
– Вы не достойная партия, для моего племянника! – высокомерным тоном произнесла она, а у меня от ее прямоты челюсть до плинтуса шмякнулась! – И я говорила, моему брату о том что он еще хлебнет горя взяв в невестки дочь лавочника! – эти слова она словно выплюнула на меня. Ох, не ожидала! Вот куда же скажите мне делась вчерашняя милая старушонка?! Теперь я понимаю, всю двуличность таких субъектов! Раньше когда читала переписки, думала про такие ситуации, как такое возможно вести себя так, а вот теперь понимаю! Эта черта видимо у дворянок вместе с молоком матери передается, на генном уровне!
– Но кто ж меня слушает! Кто?! – сказала она это в воздух и рассмеялась.
– Вот же старая грымза! – промелькнула мысль, но ей я только улыбнулась, как заторможенный болванчик, видимо притворство передается не с молоком матери, а воздушно-капельным как грипп!
– Но раз уж тебе, так повезло породниться с моей семьей! – только вот повезло ли?! Задала я себе вопрос, в голове! А на деле просто тупо в очередной раз улыбнулась.
– Что ты молчишь, как безвольная кукла?! – повысила она на меня голос!
– А что, мне вам сказать! – громко и в такой же хамской манере ответила я, вцепившись в нее взглядом! А боковым увидела, что Маша уже подходящая к нам остановилась и попятилась назад. Да Маша, иди негоже при прислуге, графинь на место ставить. – Я вашего племянника в мужья себе не выбирала! – продолжила я так же громко и с вызовом, как и начала немного привстав со своего места и словно коршун нависла над старушкой! – Это вы ему должны благодарности отвешивать, что Алексею в браке отказали все приличные невесты двух столиц! – графиня сидела, и смотрела на меня потерянным взглядом, видимо, ей было совсем непривычно, что какая-то дочка лавочника, на нее повышает голос, вместо робкого опускания глаз.
– А ты мне нравишься! – хлопнула графиня в ладоши и засмеялась от души.
