Усыновленная девочка из будущего приезжает в заброшенную русскую усадьбу на рубеже веков, окутанной тайнами и смертельными загадками. Здесь начинается серия неотвратимых событий, связанных с мистическими явлениями и предчувствием беды. Каждый новый дневник отражает присутствие древних сил, скрывающихся под призрачной парусиной старого дома....
– Серафима, как можно было так поступать с отцом, ты же меня по миру можно сказать пустила. Мой мозг судорожно начал думать, Серафимой наверное была та самая дочь, которая вышла замуж, за одного из приближенных Александра 1 и после своей свадьбы переехала в Петербург, и на малую родину больше не являлась! Как же она могла пустить по миру отца?! Если свадьба в итоге состоялась?!
– Нет! – вскрикнула, я неосознанно, и начала доставать телефон, в нем были фотографии сделанные с портрета Серафимы. Мишка, когда я ему показала их еще сказал, что мне идет кринолин и такая прическа.
Гардина распахнулась, а на меня смотрели серьезные, сосредоточенные, серые глаза, обрамленные густыми, но светлыми ресницами, брови мужчина нахмурил к переносице.
– Барышня, вы кто такая и откуда здесь?! – произнес с виду суровый мужчина, но в его голосе чувствовалась доброта.
Глубоко вздохнув, я начала тараторить, бабушка всегда говорила, что вправду верят с большей неохотой, чем в самую плохую ложь, но лично мне врать бесполезно, я не умею! Поэтому решила рассказать правду.
– Я из 21 века историк, решила посмотреть вашу усадьбу и написать статью, услышала музыку, покружилась и вот я тут. – мужчина смотрел на меня внимательно, разглядывая со всех сторон, как диковинную игрушку. А затем произнес.
– Значит ты не барышня?
– Нет
– Крепостная девка?!
– Нет.
– Грамоту знаешь?!
– Да, только она немного отличается от вашей, в нашей букв стало меньше, – начала опять тараторить я, а мужчина с непониманием смотрел, – Но вашу я тоже знаю, французский, английский пишу, разговариваю.
– Хорошо! – произнес мужчина и улыбнулся обнажив свои белые зубы, что меня удивило! Я то думала что в этом возрасте у людей в этом веке не было своих зубов, а если и были, то в жутком состоянии. – Кто твои родители?! – спросил он."
"– Родители, – словно эхом произнесла я.
