— Так точно Ваша Светлость, — перешел он на официальный тон, — это Воробьев Варфоломей Ерофеевич. Лет двадцать пять назад он был пойман с поличным на манипуляциях с бюджетными деньгами и царь-батюшка, Николай Васильевич, да прибудет с ним милость Единого, приговорил его к каторге с конфискацией имущества в пользу государства. Он тогда в Польшу сбежать успел, а перед этим дочь свою, Светлану Варфоломеевну, за батюшку вашего отдал, много денег, кстати, затребовал, да глава рода Иворовых мелочиться не стал, взял девицу в жены.
Брови Надежды снова поползли вверх от удивления. Впрочем, теперь то было ясно, отчего этот старый пень раньше к ней не заявился. В опале он был, а теперь, после смерти царя, осмелел, значит, выполз из норы.
— Получается, у моей матери был не временный договор, а постоянный, после которого родитель теряет все права на дочь? — спросила она, усиленно игнорируя покрасневшего от злости Воробьева и растерянных Васильчиковых.
— Так точно, Ваша Светлость, — довольно улыбнулся Петр Васильевич, — по законам империи, девушка, после полноценного вхождения в новый род и признания ее на кристалле силы, теряет все права и обязанности по отношению к старому роду. Другими словами, она больше не является его членом и ничего ему не должна.
Наставник ухмыльнулся и победно посмотрел на пытавшегося влезть в разговор, старикашку. Надежда, узнав все, что хотела, кивнула и также посмотрела на незваных гостей с холодным интересом.
— Так чем мы обязаны столь позднему визиту? — уточнил она надменно, — хотите познакомиться с внучкой или правнуком? Но позвольте, для визитов вы должны были выделить более подходящее время, да и уведомить заранее не помешало бы.
Варфоломей Ерофеевич, не привыкший к такому отношению, а тем более со стороны покладистых и молчаливых женщин, чуть не взорвался от злости.
— Плевать я хотел на законы империи, — прокаркал он, опираясь на трость всем телом, — я смотрю ты, девка, совсем место свое забыла? Я единственный кровный родственник мужского пола и только я буду решать, что тебе делать и творить твою судьбу как посчитаю нужным. На колени, проси прощения, и я может, помилую тебя и ублюдка, которого ты родила. Войдешь в мой род как миленькая и отпишешь имущество, а иначе я тут камня на камне не оставлю.
Старикашка сделал неуловимое движение, и вперед выступили оба помощника мага, в любой момент готовые броситься в бой и сделать так, как прикажет их хозяин.
Надежда даже опешила от такой наглости.
