Ресторан, в который записывались за месяц до посещения занял весь второй этаж, а редкие купоны, что перепадали отличившимся покупателям берегли как сокровище или перепродавали за большие деньги.
Жизнь вроде наладилась."
"Надежда, скрипя зубами, практически даром, выкупила у Еропкина загнувшийся заводик по производству бумаги, что принадлежал ее семье, сменила устаревшее оборудование и полностью обновила ассортимент продукции. А еще, с помощью рейдерского захвата и скоротечных боевых действий (заодно и новичков из охраны потренировала), прихватила так же медленно умирающую типографию Волоковых, что располагалась на окраине Москвы.
Теперь, когда милые блокнотики с яркими детскими или просто красивым рисунками, раскраски, перекидные и настенные календари, пафосные записные книги, да и просто детские книжки уходили как горячие пирожки, ее бывшие представители клана и вовсе в истерику чуть не впали, закидывая царя жалобами и претензиями.
Кстати, Волоков, подписавший передачу имущества под давлением силы и даже получивший символическую сумму на счет, попытался провернуть тот же финт по захвату бывшего имущества обратно, что и Надежда.
Впрочем, потеряв несколько магов, коих и так осталось у него мало, под грозным взглядом Государя, быстро сдался и теперь только ругался и грозил издали.
Вообще жизнь Надежды вроде и наладилась, но что-то как будто сломалось внутри. Даже все больше пополняющиеся счета и успехи уже не радовали. Просто воспринималось все как стартовый капитал для сына, который вырастет и займет ее место, а самой девушке и не хотелось ничего.
Не радовало даже то, что не надо больше перешивать платья из бывшей одежды почивших родственников, а можно только пальцем щёлкнуть и самые модные дома в очередь выстроятся, предлагая лучшие, по их мнению модели.
Комфортно ощущала себя лишь с Тимохой, который умел молчать, чувствуя ее настроение, с сыном, просто потому, что любила, и Егором Ильичом, что учил ее пользоваться теневой тропой.
На самом деле бывать на стыке грани живого и мертвого мира она не любила, хотя прокладывать минимальную тропу и научилась. Отчего-то ей было некомфортно в серой дымке безвременья. Тут кстати выяснился интересный нюанс, что сколько бы она там не пробыла, даже если целый час к предполагаемому выходу добиралась, но возвращалась в свой мир в ту же секунду, что и вошла.
Это был интересный факт и необъяснимый. Еще Егор Ильич объяснял, что все в ее голове.
