Наран, выронив из рук окровавленный меч и отпихнув разрубленную надвое тушу, кинулся помогать молодому волку. А Рокхет, каким-то чудом успев закрыть меня собой, окончательно перешел в человеческую форму и замер, уставившись в потемневшие небеса застывшим взглядом.
Я тихо рыкнула, откровенно не зная, что предпринять и кому из мужчин реально нужна моя помощь. Роар был ранен, но все-таки жив. Серебряный болт вошел глубоко в мышцы, порвал крупный сосуд, но рана даже так не выглядела смертельной. Оборачиваться парень какое-то время не сможет, но от самого страшного его уберегла знаменитая волчья регенерация.
Наран тоже был ранен – от него пахло железом и солью. А быстро расползающееся на левой штанине пятно красноречиво свидетельствовало, что и второму волку арбалетный залп даром не прошел. К тому же его еще и когтями успели зацепить, пока он безуспешно пытался сменить форму. Хорошо хоть, вовремя сообразил, что после такой раны вызывать оборот бесполезно, и использовал по назначению меч.
А вот Рокхет…
Увернувшись от серебра, не получив серьезных ран во время основной схватки, упрямый вожак в итоге пострадал больше всех. И я, замерев над его неподвижным телом, оказалась перед сложным выбором, пытаясь понять, хочу ли я, чтобы этот оборотень выжил.
В конце концов я пришла к выводу, что он только что спас мне жизнь, поэтому заслуживает хотя бы мизерного шанса. После чего бесшумно подошла, нависла над еще теплым телом и, тихо вздохнув, опустилась прямо на него.
Волк под моей тяжестью чуть вздрогнул, и из его груди вырвался совсем уже легкий, невесомый, по-видимому, последний вздох. Тогда как я настойчиво потянулась к его лицу, так, чтобы наши губы почти соприкоснулись. Прикрыла глаза и мысленно взмолилась в надежде, что меня услышат.
Наши боги – странные создания. Порой равнодушные и черствые, иногда они были способны на удивительное милосердие. Обычно их не интересовало, во что мы верим, как живем и ходим ли в храмы по выходным.
Однако искреннюю молитву боги слышали всегда. И иногда – если хотели, конечно, – могли на нее отозваться.
Выглянувшая из-за туч луна вдруг разгорелась с неожиданной силой и в одно мгновение осветила заваленную телами поляну мертвенно-желтым светом, бесстрастно высветив изуродованные трупы, окрасившуюся кровью траву, разбросанное оружие, раненых оборотней. Обласкала мою спину и щедро вызолотила черные шерстинки на загривке.
