Рассвет над Тырну-Фошей покрылся золотистыми тенями, когда подразделение Ненашева выстроилось в ущелье. Темное небо застилало мрачный туман, скрывая деревню Пештера. Лес вокруг медленно опускался вглубь, словно шепча тайные откровения под привычным покровом чистоты. Воздух давил и навевал мрачность - это место не лукавило с людьми на пути войны....
Красноармейцы таскали матрасы. Горничная Мирэла со скорбно поджатыми губами принесла раскладную ширму, которая была установлена в дальнем углу для удобства старшего лейтенанта Веры Павловны.
– Мало людей у вас, майор, – подметил Гаврилович. – Вы не в состоянии тщательно охранять эту глыбу. Вот и случаются с вами разного рода инциденты. Мои ребята вам помогут, но не забывайте, что это временное явление. Инцидент в дороге показал, что мы не в безопасности. Дело даже не в особом интересе противника к замку. Многие немецкие части остались в тылу, не смогли прорваться к своим.
– Как дела на фронте, Иван Филиппович? – спросил Вадим. – Мы уже трое суток оторваны от части, живем какой-то загородной жизнью.
– В целом неплохо, – ответил Гаврилович. – Сороковая и Седьмая гвардейская армии перевалами выходят к венгерской границе, взяли Тепишору, крупный оборонительный узел. Западно-Румынские горы пройдены. Венгерские части тесним уверенно, а вот об немецкие приходится спотыкаться.
Экскурсия по замку затянулась. Гаврилович подходил к делу досконально, не чурался деталей. Он обошел все коридоры, забрался в одну башню, затем в другую, обозрел окрестности. Потом Иван Филиппович спустился в подвал. Он взял с собой своего автоматчика, видимо, не доверял людям Злобина, прошел вдоль камер, ознакомился с арестованной публикой. Сидельцы воротили лица, презрительно оттопыривали губы.
