Рассвет над Тырну-Фошей покрылся золотистыми тенями, когда подразделение Ненашева выстроилось в ущелье. Темное небо застилало мрачный туман, скрывая деревню Пештера. Лес вокруг медленно опускался вглубь, словно шепча тайные откровения под привычным покровом чистоты. Воздух давил и навевал мрачность - это место не лукавило с людьми на пути войны....
Она заволновалась, снова прижалась к нему, потом вздохнула как-то обреченно и отошла в сторону.
– Что теперь делать, командир?
В замок они вернулись той же дорогой.
У Вадима возникло ощущение, будто из леса за ними кто-то наблюдал, крался следом, вынашивал коварные планы. Глаза его скользили по гуще растительности, дикое чувство усиливалось, холодок полз по позвоночнику.
Но это наверняка был ложный страх. Люди фальшивого Гавриловича никак не могли сюда забраться. Их было мало, они сконцентрировались в замке и меньше всего расположены были распылять силы.
Рядовой Семушкин впустил их по первому зову, сразу же запер дверь. Глаза его настороженно бегали.
Станка дрожала, всматривалась в разбитую пулями дверь. Майору казалось, что она может видеть даже в абсолютной темноте, прямо как кошка.
– Нагулялись, товарищ майор? – осведомился боец.
– Происшествий не было, Семушкин?
– Нет, все спокойно. Из леса никаких звуков, кроме тех, которые вы производили.
– Да уж, ребята точно компанейские, – пробормотал Кустовой.
Вадим чуть поколебался и не стал посвящать часового в страшную истину. Хотели бы эти ребята его убить, сделали бы это запросто, без всяких сложностей. Оно им ни к чему. Утром офицеры контрразведки Смерш и настоящие бойцы Красной армии покинут замок.
– Не говорил им, что мы ушли в лес?
– Никак нет, товарищ майор. Вы же приказали никому не сообщать.
– Молодец, Семушкин. В общем, все нормально, неси службу.
Станка первой пробралась в холл, одарила майора взглядом преданного щенка.
Тишина звенела в ушах оперативников. Они вразвалку шли к своей двери. Раньше им и в голову не пришло бы, что пространство идеально простреливается и они представляют собой прекрасные мишени.
– Влипли мы, командир, – пробурчал себе под нос Кустовой. – Считали, что у себя дома, а сидим как на пороховой бочке.
