Рассвет над Тырну-Фошей покрылся золотистыми тенями, когда подразделение Ненашева выстроилось в ущелье. Темное небо застилало мрачный туман, скрывая деревню Пештера. Лес вокруг медленно опускался вглубь, словно шепча тайные откровения под привычным покровом чистоты. Воздух давил и навевал мрачность - это место не лукавило с людьми на пути войны....
Сбоку раздался скрип. Вадим вздрогнул, рука его машинально потянулась к кобуре. В гробу он видел легенды о вампирах, у него других дел по горло. Но что-то в этом имелось, как верно подметил боец, берущее за душу.
Часовой, невысокий молодой паренек, подошел, вытянул шею, слушал. Парню явно было не по себе. Его пальцы нервно поглаживали ремень автомата.
– Виноват, товарищ майор, мы все сегодня не в своей тарелке, – сказал он.
– Боишься, солдат? – спросил Вадим.
– Никак нет, товарищ майор. Только вот не знаю, как объяснить.
– Не умирал, не знаю, – ответил Злобин. – Как фамилия?
– Рядовой Зорин. – Парень вытянул руки по швам и явно пожалел о своей минутной слабости.
Ведь в мире есть вещи и пострашнее несуществующих вампиров.
– Не о том думаешь, рядовой Зорин. Ты должен размышлять о том, как лучше службу нести, чтобы враг не прошел.
– Вот то-то и оно, товарищ майор, что ночь только начинается. – Боец попятился и растворился в сумраке.
Хлопнула дверь под витражом – офицеры вернулись с перекура.
Ночью Вадиму не спалось. От матраса исходил неприятный запах. Ему хотелось надеяться, что это не клопы.
Чмокал губами и бессвязно ораторствовал Пашка Куделин.
"«Все мы стали заложниками замка. Он приковал нас к себе невидимыми цепями, и отсюда никому уже не вырваться», – вдруг подумал Злобин.
В голову ему лезла всякая посторонняя чушь. В зарешеченное окно заглядывала полная луна, по полу струилась серебристая лунная дорожка. Голова была такая же пустая, как прохудившийся бак.
В этой комнате с дефицитом мебели прошлой ночью спали эсэсовцы, теперь большей частью мертвые.
Спокойствие не приходило. Сон не шел даже сейчас, в третьем часу ночи. Забыться, отдохнуть, видимо, не судьба.
Вадим поднялся, на цыпочках подошел к окну.
Зашевелился, позвал маму Никита Баев. Этот парень из Брянска до войны служил в милиции, потом, осенью сорок первого, угодил в мясорубку под Можайском.
