— Они ж преступники!
— Да ладно тебе, — буркнул он. — Неужели все женщины такие мелочные? На вот, потри харю.
— Ты сама вежливость!
— Я такой, — сказал он довольно. — Поверишь ли, два дня правила этикета учил, хотя любую математическую формулу запоминаю за пару секунд!
Жидкость пахла отвратительно, но в зеркальце с каждым взмахом появлялось ее настоящее лицо. Когда провела по зубам, золото исчезло, фальшивые нашлепки растворились, зубы снова встали ровным рядком, жемчужно-белые, просто великолепные.
— А как с носом?
Вместо ответа он срулил на обочину. Юлия задержала дыхание, однако Олег действовал как хирург, умело и спокойно. Нос принял прежнюю форму, пластмассовую распорку Олег выбросил в окно, содрал нашлепки на скулах, сам провел остро пахнущей жидкостью по ее лицу, потрогал подбородок:
— Да, линия Гедимингов… Слушай, я бы тебя не назвал уродиной. Правда, вот эти бородавки…
— Мотор остынет, — напомнила она сухо.
Однако он сперва почистил лицо и себе. Она невольно залюбовалась, когда из широкоскулого азиата появился нордический красавец, белокурый, с белыми бровями, холеный и надменный. Пока он ехал, она поглядывала на свое преобразившееся лицо, растягивала губы в улыбке, чтобы снова и снова убедиться в белизне зубов.
— Там в бардачке твой паспорт, — сказал он. — Нас вряд ли кто остановит, но на всякий случай посмотри, запомни свое новое имя.
В бардачке оказался целый ворох пластмассовых карточек на ее новое имя. От прав на управление автомобилями, вертолетами и самолетами, а также катерами и яхтами до множества кредитных карточек с серебряными и золотыми полосками.
— Стефания Алонза, — произнесла она вслух. — Это что же, я — гречанка?
— Курдка, — обронил он. — А среди курдов будешь баскиней. Или ирландкой, не важно. Держись, здесь поворот.
Тормоза взвизгнули. Машину занесло, всего на миллиметр не ударилась бортом о бетонный столб, но выровнялась и понеслась с той же скоростью по направлению к пирсу.
— А кто ты? — поинтересовалась она.
— Здесь Греция? — ответил он. — Значит, я — грек.
— А в Ирландии?
— Ирландец, ессно, — ответил он.
Она наморщила лобик, поискала, чем уесть, предложила:
— А скажи что-нибудь… по-хеттски?
— По-хеттски? — удивился Олег. — Почему по-хеттски?
— Ну, просто так.
Он пожал плечами:
— Я жил среди хеттов, но почему должен помнить их язык?.. Ага, понимаю… А ты помнишь все телефоны школьных подруг, с которыми раньше лялякала часами?
Она наморщила лоб, подвигала кожей на лбу, рассмеялась:
— Сдаюсь!.. Действительно, забыла. А прошло каких-то несколько лет…
Дорога пошла вниз, открылся захватывающий вид на широченную бухту. Настолько синюю, чистую, радостную, что Юлия заверещала от восторга. А Олег поглядывал на молодую женщину искоса.