Автор
В башне двенадцати этажей дрожит атмосфера загадки и тайн, когда Вещий Олег княжит. Ночью приходят неизвестные волхвы с резкими увещеваниями о роскоши, заставляя героя задуматься о своих глубоких сложностях и душевных борьбах.
Сейчас там, куда он движется — огромная пещера, размером похожая на Колизей, только сцена не внизу, а занимает целую стену. Когда он был там в последний раз, около трехсот человек находились тогда на своих местах: сидя на комфортабельнейших креслах перед мониторами, а на огромной стене напротив располагались четыре исполинских экрана. Там постоянно, как он помнил, светились карты земного шара, мигали зеленые огоньки, показывая передвижение эскадр, авианосцев, подводных лодок, прочерчивались зловещие пунктирные линии…
Мигали и другие огоньки, их он помнил значительно больше: воинские соединения тех стран и военных блоков, которые практически полностью подчинены власти Семи Тайных… даже если об этом и не подозревают.
Лифт опускался с нарастающей скоростью.
С губ сорвалось:
— Неужели мой последний поход?
Пальцы нащупали аварийный прерыватель. Заскрипело, гулко бухнуло, словно взорвался пиропатрон. Тело потяжелело, но он заставил руки подняться к потолку. Пальцы проломили фанерную обшивку, провода, толстый кабель, еще один — гибкий, металлические листы обшивки…
Ему пришлось ползти по трубе вдвое дольше по времени, чем рассчитывал. Руки и ноги дрожали, а тело налилось свинцовой тяжестью.
До назначенного часа голосования Семи Тайных осталось шесть минут. Он застонал от бессилия, все потеряно, везде опоздал, даже сейчас дико и неразумно идет не спасать мир, а совсем в другую сторону: идет спасать всего лишь женщину!..
Неужели и он попался в эту повторяющуюся ловушку?
Вывалился в широкий туннель неудачно, грохнулся так, что свет померк.
Отросток, тупик стальной трубы, по которой дальше бегают вагоны и грузовики, а сюда иногда загоняют на ремонт…
Он не успел додумать мысль, а инстинкт уже заставил измученное тело двигаться, восстанавливать контроль над мышцами. Еще несколько секунд потерял, пока стоял в полном бессилии, прислонившись спиной к холодному металлу.
