Молодой человек без имени и прошлого, сын казненного бунтовщика, вырос в страданиях и тренировках. Когда в нем неожиданно пробуждаются магические способности, перед ним открывается путь к власти и мести. Теперь он должен выбрать между честью погибшего отца и собственным выживанием в мире,...
Результат будет примерно тем же.
Скорее всего дошло бы до драки, но тут вмешался появившийся в лаборатории заведующий кафедрой лечебной магии, маг высшей категории Эрдель Жиссон. Так он мне представился. Мужчина статный, красивый, седовласый — как и большинство высших магов, он обладал умением втираться в доверие, чему способствовали его обворожительная улыбка и бархатный голос, так что ему не стоило большого труда погасить ссору и убедить меня принять лекарство. Я еще немного поартачился, но снадобье все-таки выпил.
С слов Жиссона, это снадобье на время увеличивало мои возможности как мага примерно раз в пятьдесят, доводя их до уровня высшего. И что это снадобье стоит больших денег. И вот чтобы «погонять» меня на высоких скоростях, мне устроили что-то вроде турбонаддува. Ну вот любопытно им, что же такое может из меня получиться!
Мой организм после принятия снадобья должен был войти в пик своей силы примерно через полчаса, так что осталось время отвести меня в подвальную лабораторию для испытания опасных или сомнительных по действию артефактов, представлявшую собой что-то вроде противоатомного бункера — с толстенными стенами, сложенными из грубых камней, сцепленных раствором, замешанным на куриных яйцах (по крайней мере, я о таком читал!), с дверью, окованной толстыми листами бронзы, и четырьмя артефактами поглощения, стоящими по углам длинной комнаты, очень похожей на тир.
Я бывал в подобных тирах не раз, и не два — как минимум раз в полгода мы сдавали зачеты по стрельбе, ну а желающие оттачивали свое мастерство стрелка уже самостоятельно. Я хорошо стрелял, на уровне мастера спорта. Что немудрено — опер, который не умеет хорошо стрелять (как и драться), это желанная и законная добыча преступника. Кому нужен «беззубый» сыскарь? Который и задержание не может провести, и сам того и гляди попадет под раздачу.
В подвале было довольно-таки людно. Не менее десятка мужчин и женщин возбужденно переговаривались, когда я вошел в лабораторию, и замолчали, увидев меня. Я даже поежился — маньяки, да и только! Глаза горят, румяные, возбужденные — как коты, обступившие клетки с попугайчиком. Ну так хочется выволочь голубую пернатую гадину и поиграть, поиграть с ней! Пока не издохнет с жалобным писком. Воти я сейчас и был этим самым попугайчиком.
