В дымчатых сумерках Винтерфелла ушёл последний из домохозяек и приютов, и только ты — Бастард — остаешься. Каждый шаг ведёт к загадочной тени по имени Старокареффель, которая исчезла вместе с её дочерью Линдси. Подсознательно затаившись, ты осваиваёшь мир, где верить можно только в свои собственные глаза и сердце....
Он ремнями крепился к предплечью, и его вполне можно было спрятать под объемной одеждой, как раз той, что обычно носил Варис. К арбалету шла коробка болтов и несколько неподписанных пузырьков и флаконов с тягучим разноцветным содержимым – яды, наверное. Надо будет отдать Квиберну на экспертизу.
Но никаких записей, документов или писем, хоть чего-нибудь такого не было.
Дверь скрипнула, и в тусклое пятно света вошел Квиберн. Сна не наблюдалось ни в одном глазу. Новая мейстерская мантия черного цвета была подпоясана кожаным ремнем.
– Да, капитан?
– Пришло время поговорить о твоих особых интересах. Насколько хорошо ты умеешь развязывать языки?
– Все зависит от человека... – кротко улыбнулся бывший мейстер. – Но смею заверить – Варго Хоут никогда не жаловался на качество моей работы.
***
Варис был привязан к деревянному стулу в собственной каюте, из которой предварительно вынесли все его вещи – все же, места на корабле было не особо много. Лорд Эддард сидел на кровати, а я прохаживался вокруг, сложив руки на груди.
Не сиделось. Слишком много впечатлений за одну ночь.
– Так это правда, – лорд Эддард покачал головой. – Честно признаться, я сомневался. Прости, Джон.
– Не стоит.
Сначала Варис отпирался, но, когда я начал в подробностях пересказывать содержание их с лордом Монфордом разговоров, он быстро признал безнадежность своего положения.
– Почему вы сразу не рассказали нам об Эйгоне? – спросил лорд Эддард.
– Мальчика преследовала опасность с самого рождения, как и вашего племянника.
– Лорд Старк, я хочу поговорить с ним наедине, – сказал я. – Вы не оставите нас ненадолго?
Он встал и направился к двери.
– Я буду наверху. Поднимайся, когда закончишь.
Дверь за ним закрылась, и я встал перед Варисом. Даже сейчас, когда он был безоружен, почти гол и связан по рукам и ногам, я ожидал от него какой-нибудь подлости.
– Мне вот просто интересны ваши мотивы… – спросил я. – Зачем вы все это делаете?
– Я уже отвечал вам, и не раз, – тонкий голос резал подобно ножу. – Я служу государству, и всегда буду это делать.
– Вы собираетесь сжечь дотла всю страну, и называете себя ее служителем? – я чуть не поперхнулся. – Не слишком ли лицемерно получается?
– Только уничтожив старое, можно возвести что-то новое. Что-то лучшее прежнего.
