В дымчатых сумерках Винтерфелла ушёл последний из домохозяек и приютов, и только ты — Бастард — остаешься. Каждый шаг ведёт к загадочной тени по имени Старокареффель, которая исчезла вместе с её дочерью Линдси. Подсознательно затаившись, ты осваиваёшь мир, где верить можно только в свои собственные глаза и сердце....
А тем временем, Меррин Трант сбросил свой затлевший на полах белый плащ и собирал уцелевших. Впрочем, пробравшихся через огонь были считанные единицы.
– Нам надо уходить, – слабо крикнул сбоку один из его людей и тут же погиб, зарубленный латником с тремя собаками на нагруднике.
Джори оглянулся и понял, что он был прав. Казалось, мир теперь состоял из трех оттенков: черного, зеленого, и оранжевого. Лязгала сталь, кричали раненые и обожженные. В ноздри забивался едкий дым и запах паленого мяса. Жар то и дело проникал в шлем.
Злобная туша Горы наконец спеклась в своей броне. Издав последний вопль – полный гнева и боли, он медленно и величественно осел на колени, и с грохотом рухнул на землю. Подоспели новые враги и завязалась рассеянная по всему залу потасовка.
Трант прикончил Райема, погрузив клинок между пластинами доспеха. В гневе Джори метнулся к королевскому гвардейцу. Он обогнул очаг дикого огня, увернулся от вражеского копья, отбил чей-то меч. Трант заметил его и обернулся.
– Зря вы приехали сюда. – Сказал Трант. – Нужно было оставаться на Севере.
Их мечи встретились, высекая искры – раз, второй, третий. Джори, в пылу битвы, разозленный гибелью товарищей, агрессивно наседал на гвардейца. Тот спокойно принимал удары на щит и парировал выпады.
Они сражались, пока Джори не начал прижимать противника к одному из пятен дикого огня. Королевский гвардеец отступал под шквалом скорых ударов.
Когда зеленое пламя заполыхало за спиной Транта во весь рост, Джори замахнулся... И не заметил, как сзади к нему протянулось длинное древко с блестящим жалом на конце. Оно ударило в спину и вышло из живота, багровое от крови.
Его крови. Джори рухнул на резко ослабшие колени. Угораздило же…
Было не больно.
Королевский гвардеец занес меч и что-то произнес, но до меркнущего сознания донесся один лишь свистящий невнятный шепот. Тело наливалось свинцом, перед глазами вставало кровавое марево.
Ему вспомнился Винтерфелл, проплыли перед внутренним взором лица дяди Родрика и милой малютки Бет. Лишь бы с ними все было хорошо.
Холодная и острая сталь взрезала горло, швырнула на пол, и мир обернулся беспросветной тьмой.
Джон
– Шевелись.
