В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
Купцы рассказывали, что дороги по самому большому уделу безопасные, а в замке царит воинский порядок. От купцов требуют только качественный товар, но и платят, не скупясь.
Говорят, в том уделе на своего владетеля только что не молятся, и то только потому, что он им запретил. Да и со сторонними задирами там разговор короткий.
Многое говорят. Вас уже видели в нашем городе, но в прошлый раз обошлось, а в этот вся ночная гильдия спит и видит, как с вами поквитаться, но против полусотни клинков у них кишка тонка.
– С чего ты взял? – не унимался сотник.
– Человек, который приезжает за дюжиной рабов в сопровождении полной полусотни, сможет выставить и в два раза больше.
– Ты умный человек, купец. И честный. Это редкое сочетание, – задумчиво проговорил Ал-Тор, – мне будет очень неприятно, если кто-то еще в городе узнает, где находится мой удел.
– Не беспокойтесь, господин. Я не собираюсь делиться своим догадками. Каждый должен пользоваться своей головой. Надеюсь, если я приду с караваном в ваш удел, мне окажут такой же прием, как и тем купцам, что смогли заслужить ваше доверие.
– Мы рады всем и ко всем относимся одинаково. Самое главное условие, чтобы твои охранники не смели трогать моих вассалов. Помни, почтенный, ты отвечаешь за своих людей головой.
– Это старинный закон. Неписаный. Я удивлен, что где-то его еще помнят.
– Помнят, почтенный, помнят. Надеюсь, и ты его не забудешь.
– Нет, господин, – склонил голову в поклоне купец, – а теперь, если вы не против, я покажу вам рабыню. Но клянусь вам, что сам не понимаю, что с ней. Она не опоена настойкой лотоса. За то время, пока она у меня, действие настоя давно должно было кончится. Честно говоря, мне и самому интересно знать, каков ее характер, но ничего не получается.
Слуги вывели из барака девушку и, взяв ее под руки, ловко поставили на помост. Рабыня осталась стоять там, куда ее поставили, не делая ни малейшей попытки поднять голову и взглянуть на людей, чьей собственностью она может стать.
Балахон из мешковины скрывал фигуру девушки, а густая грива иссиня-черных, длиной ниже колен волос закрывала лицо.
