В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
– Спасибо, старина. Начинайте, – кивнул Ал-Тор, и десятник рявкнул команду. От его рева присели даже тяжеловозы.
Кузнец и его жена только руками разводили от удивления. Полусотня, моментально рассредоточившись, рьяно взялась за дело. Самому мастеру было позволено только разобрать горн и печь. Остальное сделали солдаты. Умение строить фортификационные сооружения и укрепления помогло им быстро разобрать дом, кузню и конюшню. Венцы были помечены и погружены на подводы.
Спустя четыре дня, от добротного дома остался только фундамент, сложенный из крупных валунов.
В последний момент, словно что-то вспомнив, Ал-Тор подошел к кузнецу и, задумчиво потирая лоб, спросил:
– Разман, а разве ты не должен сообщить родственникам своих учеников, что уезжаешь?
– Некому, – коротко ответил кузнец. – Они все сироты. Я подбирал их на улицах. Кто-то пришел просто из леса, брошенный невольничьим караваном.
Ал-Тор с удивлением смотрел на кузнеца, не веря своим ушам. Но, переведя взгляд на Карен, понял, что кузнец говорит правду. Вздохнув, он молча кивнул головой и направился к своему коню.
Обратный путь занял у кавалькады десять дней. Дорога прошла спокойно, но у самых ворот дозорные заметили следующую за ними группу всадников. Внимательно выслушав доклад, Ал-Тор приказал погонять коней и приготовить оружие.
В крепости уже заметили приближение отряда, и ворота гостеприимно распахнулись, готовясь принять хозяина и его новых друзей. Подводы только успели вкатиться во двор крепости, как на холме появился большой вооруженный отряд.
Спрыгнув с коня, Ал-Тор принялся раздавать приказы, рявкнув кузнецу убраться с дороги и не путаться под ногами. Ветераны, привычные к тревогам и стычкам, быстро и без суеты занимали свои места и готовились к бою.
Гарнизон дома-крепости занял свои места и затаился, выжидая дальнейших действий противника. Съехав с холма, отряд остановился в двух полетах стрелы от ворот, и вперед выехал всадник на белом жеребце. Забрало шлема было опущено, закрывая лицо всадника, но что-то в посадке и поведении воина показалось Ал-Тору странным. Странным ему показался и сам всадник.
