В тревожном мраке ночи султан Абдул-Хамид I Блистательной Порты вновь ощущает давнюю опасность. В его воображении вихрь интриг и заговоров, затрагивающих королевский престол. Кровавые игры на двоих между высоким советом и дворянством лишь подогревают беспокойство монарха. Тени неизвестных и чужаков таинственно плетут свои сети, готовясь натравить династию против самой себя....
Господин полковник, как вы сами-то думаете, неужели там, в Стамбуле, сейчас таких сил нет, которые бы в уши властителя не шептали, что нужно обязательно дорезать этих русских и смыть их кровью обиду Кючук-Кайнарджийского мира?
– Есть, – тихо проговорил Баранов, глядя в одну точку на карте. – Там сейчас много тех, кто в уши Абдул-Хамиду шепчет. Ну а нам-то что ты сейчас прикажешь делать?! Вот мы-то что с тобой здесь сможем вообще предпринять? – поднял он глаза на Алексея. – Когда аж сам всесильный Григорий Александрович уверил императ… – и он, не договорив, сжал плотно губы.
– И жди три года, – докончил за него фразу Алексей.
– Господин подполковник! – Баранов вскочил с места. – Ты!.. – и он махнул рукой. – А иди-ка ты уже к своему батальону, Егоров, делом лучше займись.
– Есть идти к батальону! – Егоров отдал честь и, резко развернувшись, вышел за дверь комнаты начальника.
– Как будто бы я не пробовал свои опасения до верхов доводить, – пробурчал Баранов, присаживаясь за стол. – Так ведь по рукам надавали, чтобы не лез куда не следует!
* * *– Ваше высокоблагородие, здравия желаю! – отдал Алексею честь у первого же поста караульный в егерской шинели.
– Спасибо, братец, – козырнул в ответ Лешка, оглядывая солдата. – Четвертая рота, плутонг Щепкина Нила? Из последнего пополнения?
– Так точно, – вытянулся тот по стойке смирно. – Рядовой четвертой пешей роты, седьмого стрелкового отделения, Кириллов Федот. Прибыл в ваш батальон два года назад из Воронежского пехотного полка.
– Ну-ну, молодец, выглядишь опрятно, хотя знаю: вы только вот вчера грязной дорогой сюда пришли, – похвалил солдата Алексей.
– Дальше по улице, ваше высокоблагородие, потом поворот направо, и большой дом будет. Вот как раз в нем-то и сидит все начальство. Да там на часах сейчас наш караульный стоит. Уж он вас сразу углядит, шибко зоркий егерь, Тихоном его зовут.
– Спасибо тебе, братец, – Алексей кивнул и направился в указанную ему сторону.
* * *До Кременчуга оставалось еще верст сорок по грязной, размешанной пехотой и конницей дороге.
