Вторая — массаж эта верткая сволочь не любит.
Крутанувшись на пятках, я демонстративно ушла в кухню, огрызнувшись напоследок:
— Я и минет не умею! — не понимая, зачем вообще поддерживаю эту тему вместо того, чтобы сказать твердое «Нет!» и закрыть вопрос.
— Ничего сложного, — с жаром откликнулся Рэй.
Он нагнал меня возле дверей кухни, и горячие ладони легли мне на талию, обжигая даже сквозь футболку. Рэй прижался всем телом, и несмотря на спор и смущающую тему, это было ужасно приятно. Как и горячие губы, скользящие по шее, и легкие укусы…
Я засопела, не позволяя себе растечься лужицей.
— Рэй, я не хочу! И не буду! — вместо твердого, уверенного и спокойного голоса у меня вышел какой-то полупридушенный цыплячий писк. — И мне… мне противно!
Возможно, и не стоило говорить мужчине так о самом дорогом, но больше у меня аргументов не было. Я почти обреченно ждала новой волны уговоров, но вместо этого услышала негромкий смешок. Развернувшись в его руках, которые охотно позволили мне это и тут же сползли с талии на попу, я внимательно вгляделась в его лицо, опасаясь увидеть разочарование и насмешку.
Но серые глаза были веселыми и теплыми. И ласковыми. И… И кажется, в ближайшем будущем меня ждет веселое время — Рэй распробовал новое удовольствие.
Укоризненно фыркнув, я проворчала:
— Взял тоже моду — девочку смущать! Не стыдно?
— Ни капельки, — честно и весело признался Харди, многозначительно прижимая меня к стене. — Это уж-жасно мило!
— Взрослый мужик, а туда же! — неодобрительно поджала я губы.
Н-да, попытка откопать совесть этого конкретного арда была заранее обречена на провал.
Рэй смотрел на меня с высоты своего роста, и горел в его взгляде огонек, заставлявший меня плавиться. Подкашивал коленки. Лишал воли…
За донесшуюся от ардовского терминала трель звонка я ухватилась как утопающий за соломинку, вырываясь из порочного круга смущения, неудовлетворенности и желания с крохотной долей любопытства.
— Тебе звонят! — я выпуталась из объятий Рэя и снова сбежала — на этот раз обратно в комнату, всей спиной демонстрируя готовность жертвовать своим удовольствием ради важнейших дел.
— Пусть звонят, — Рэя, кажется, и моя суматошная беготня по квартире тоже забавляла, потому что он за мной двинулся, как приклеенный.
— А вдруг что-то важное? Срочное? А вдруг всех спасать надо?
— Когда всех надо спасать — не звонят, а сразу выдергивают, — хмыкнул Рэй, снова пытаясь меня поймать.
