Постель покрыта проклятыми листьями — они пахнут старыми и извращенно влажными, словно болотный мох на коже. Вдохнув это неприятное дыхание, я перекатываюсь, но только утоняю во внутренней луже. Интересно, кто решил подшучивать надо мной? Может быть, братик решил потешить свою фантазию, наполнив водой мою постель в споре с нами......
Мои слова разнеслись по всему коридору.
И я слишком поздно поняла, что теперь здесь стало на одного человека больше. Точнее – на одного оборотня.
Глава 24
Арден, как обычно, возник неожиданно. Никак не привыкну к его кошачьей походке. Заинтересовавшись стихийным митингом в коридоре, он не прошёл мимо. К сожалению.
Потому что, произнося последние слова, я встретилась с его нечитаемым взглядом. И осеклась.
– Что же вы замолчали, лейва Инна? – оборотень безошибочно узнал меня под вуалью в толпе таких же закутанных девушек.
Я мучительно покраснела. Прямо почувствовала, как запылали щёки, уши, шея. И разозлилась.
Этот оборотень постоянно оказывается не там, где надо, и ставит меня в неловкое положение. Неужели ему сложно хотя бы раз проявить элементарную вежливость? Даже принц ведёт себя как джентльмен. Ну, не считая того, что он немного распускает руки…
Но дело ведь не в этом! Дело в Ардене, который действует на меня как красная тряпка на быка.
Лейвы затихли, притворяясь безмолвными столбиками. Словно почувствовали, как между мной и оборотнем накаляется пространство. Мы сцепились взглядами. Никакая вуаль не мешала.
– Так кто же, лейва Инна? – повторил оборотень вкрадчивым голосом, будто подначивая.
И я не сдержалась. Рухнула вниз на гребне снежной лавины. Злость на Ардена, обманувшего моё доверие, достигла апогея.
Впрочем, это было уже неважно. Потому что в этот момент надо мной довлело лишь одно чувство – злость. Оборотень хочет правдивого ответа на свой вопрос? Оборотень его получит.
– Вы! – почти выкрикнула я и, чтобы ни у кого в коридоре не осталось сомнений относительно моих чувств, добавила: – Вы невыносимы и уже окончательно меня достали, тар Лунара!
Громко запищал Тесла, разрушая повисшую тишину.
Оборотень хмыкнул, развернулся и ушёл. Лейвы, негромко переговариваясь между собой и оглядываясь на меня, тоже покидали коридор. А меня окатило осознанием того, что я натворила.
– Инна, ты зачем наговорила грубостей тару Лунара? Если он пожалуется ректору, тебя накажут!
Кто-то взял меня под руку и потянул за собой. Я не сразу поняла, что это Намааси.
