Автор
Прагматичная женщина за тридцать и убежденный холостяк-циник встречаются в городе и неожиданно влюбляются друг в друга. Но их роман сталкивается с препятствиями: разные жизненные взгляды, прошлые обиды и вопрос, готов ли циник измениться ради любви. Смогут ли они преодолеть свои страхи и...
Раздел Chitat.online для книги «Батя, Батюшко и Бэмби» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Прагматичная женщина за тридцать и убежденный холостяк-циник встречаются в городе и неожиданно влюбляются друг в друга. Но их роман сталкивается с препятствиями: разные жизненные взгляды, прошлые обиды и вопрос, готов ли циник измениться ради любви. Смогут ли они преодолеть свои страхи и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Прагматичная женщина за тридцать и убежденный холостяк-циник встречаются в городе и неожиданно влюбляются друг в друга. Но их роман сталкивается с препятствиями: разные жизненные взгляды, прошлые обиды и вопрос, готов ли циник измениться ради любви. Смогут ли они преодолеть свои страхи и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да вы корзинку-то поставьте на подоконник.
Пока Антон выполнял указание, последовал вопрос:
— Вы знаете, молодой человек, какая карта изображена на упаковке?
— Нет.
— Влюбленные.
Изольда Васильевна заварила чай и накрыла фарфоровый чайник грелкой.
— Знаете, о чем говорит данная карта?
— Нет.
— Сейчас… — она взяла упаковку, вынула оттуда сначала колоду, а потом инструкцию, — так… где же это было? А, вот… карта говорит и об ответственности за последствия выбора, — подняла голову. — Вы понимаете, молодой человек?
Молодой человек кивнул.
— Славочка — замечательная девочка и очень мне дорога. Вы, конечно, можете поражать ее воображение своими несомненными талантами в области красноречия, но не должны забывать и про ответственность. Как мужчина. А чай уже, наверное, заварился. Мармелад будете?
Антон снова кивнул.
— Кстати, отличная полупатентная резинка[34], образцово-показательная, — решился он поддержать разговор.
— Вы вяжете? — Изольда Васильевна поставила на стол вазочку с лимонными дольками.
— У меня бабушка вяжет.
— Бабушкин внук, значит? И в схемах разбираетесь?
— Ну, если надо…
Изольда Васильевна села напротив гостя.
— Если надо, и тему для разговора найдете, — заметила она. — Полупатентную резинку я оценила. Телефон вам, конечно, не дам, но скажу, что Славочка приходит заниматься по четвергам к семи вечера. Дерзайте.
* * *Четыре дня. Прошло четыре дня с тех пор, как Никита вернулся домой из больницы.
Четыре дня, как Оля не видела Дениса.
Это конец. Она знала точно. Еще там, в коридоре, когда обнимала его на прощание — поняла.
И так лучше. Конечно, лучше. Для всех. К Денису очень привык Никита. Да что там Никита — Изольда! Все порывалась узнать, что кроме пряников и котлет любит уездный доктор, чтобы в следующий раз приготовить. А у Оли язык не поворачивался сказать, что следующего раза не будет.
Нет, переписка по телефону существовала. Такая… дежурно-протокольная.
«Как аппетит у Никиты?»
«Как давление у Изольды?»
«Как сама?»
Отвечала. Исправно и вежливо.
«На правах больного Никита постоянно требует фастфуд».
«Изольда держится».
«У меня все хорошо».
Она и себя убеждала, что все просто отлично. Получалось плохо, но Оля твердила эти четыре слова как мантру утром, в обед, вечером, дома, на работе, за рулем.
У меня все хорошо.
Я справлюсь.
Мы справимся. Я, Никита, Изольда.
Эту мантру Оля твердила и когда стояла в коридоре, ожидая окончания сеанса физиотерапии у сына. Никита уже начал курс необходимых процедур. По дороге в больницу ныл, что наверняка больно и что повязка, которая фиксирует руку, неудобная. На повязку он уже раза два жаловался, но Оля просила потерпеть. Что же теперь делать, если такой перелом. А физиотерапия — это не страшно.
— Точно? — спросил подозрительно сын.
