Автор
Прагматичная женщина за тридцать и убежденный холостяк-циник встречаются в городе и неожиданно влюбляются друг в друга. Но их роман сталкивается с препятствиями: разные жизненные взгляды, прошлые обиды и вопрос, готов ли циник измениться ради любви. Смогут ли они преодолеть свои страхи и...
А ему так же стыло и одиноко, как там, у деревянного креста. Кажется, сейчас услышит воронье карканье…
Он докурил и потушил окурок. Посмотрел еще раз на серые в темноте кирпичи.
— Такие дела, Ефросинья Димитриевна, — кивнул, засовывая руки в карманы брюк. И толкнул коленом балконную дверь.
Дома он достал из бара коньяк, сделал три долгих глотка и завалился спать — одетый, без душа, чистки зубов и бритья. Холодно что-то очень.
Душ и бритье были утром. А позже, уже в машине, он долго смотрел на свои пальцы на руле. Поднял и подержал на весу. Нет тремора. Это хорошо. Потому что у хирурга не должны трястись руки. И машина плавно тронулась с места. Две плановых, прием, интерн. Жизнь, мать ее, продолжается.
* * *Она не удалила контакт из телефона. Говорила себе, что из-за папы. У папы недавно была операция. У папы могут быть осложнения. Телефонный номер должен остаться в адресной книге.
Не удалила. Но запретила себе открывать переписку. Чтобы не видеть, не читать, не вспоминать.
Дениса нет. Он ушел. Все.
Привет, Бэмби. Пятница в силе?
Просто папе может потребоваться в любой момент доктор.
А телефонный чат жил своей жизнью. Переписка с новыми клиентами, сотрудниками, и когда не можешь говорить — с Никитой.
А неудаленный контакт спускается вниз-вниз-вниз. Открываешь телефон, на странице его уже и не видно.
Новая жизнь, новые чаты, новые горизонты.
Надо готовиться к важной конференции рекламщиков. Там обширная программа — лекции, семинары, даже конкурс на лучший экспресс-проект. Ларионов говорит, что это шанс заявить о себе.
И Оля собралась заявить. Жизнь должна быть насыщенной и полноценной. Жизнь должна продолжаться, назад оглядываться нельзя. Нужно просто сделать выводы из ошибок и вперед, только вперед.
Никита скоро начнет посещать школу. У папы — подготовка к изданию сборника современной поэзии.
Только Изольда сдает. Совсем у нее с кулинарией в последнее время не ладится. То картошка пересолится, то мясо пригорит. Хотя держится, ходит невозмутимая, читает чьи-то мемуары, некоторые места даже вслух. В основном о том, что человеку все по плечу. Утешает… Но то, что нам все по плечу, мы и без всяких мемуаров знаем.
Ты снова оставила у меня перчатки, Бэмби.
Я не только перчатки оставила… вы мне душу вынули, доктор. Сложная хирургическая операция, но вы ведь мастер своего дела, не так ли?
— Знаешь, Оленька, я подумала, что ты давно никуда не ходила. Тебе бы развеяться.
