Автор
Опять! Алиса стыдливо прячет голову в ладони от очередного скандала с соседским мальчишкой, который непрекращенно бьется по её дому. Я уже несу часы бесед с родителями подростка – и ничего не меняется изо дня в день. Уже давно задумываюсь над тем, чтобы перевести Алиса к себе домой....
– сказала Милана Валерьевна, мечтательно растягивая слова. – Вы можете попросить мужа, чтобы он дверцы в шкафчиках подкрутил? На некоторых шкафах дети их так разболтали, что едва держатся. Внсесите свою лепту, так сказать.
– Я поговорю с... Мужем, – заверила я женщину. – Сделаем всё, что сможем."
"Слово ""муж"" звучало для меня непривычно без приставки ""бывший"", поэтому я побоялась, что Милана Валерьевна заподозрит что-нибудь странное. Но женщина тут же отстала от меня, прицепившись с каким-то вопросом к другой мамочке.
Не теряя ни секунды, я помчалась на поиски Богдана. Нашла его на улице. Он всё ещё беседовал с Нургалиевым. Судя по напряжённым позам и лицам мужчин, беседа у них была не очень приятная. Тем не менее мужчины пожали друг другу руки перед тем, как разойтись.
Я запахнула пальто и подошла к Богдану, который со свойственным ему спокойствием смотрел на меня.
– Что он сказал? – кивнула я вслед отцу Дамира.
– Осёл Рашидович заверил меня, что примет меры. Посмотрим...
Меня рассмешило это пренебрежительное обращение Богдана к Нургалиеву, поэтому я нервно захихикала.
– Спасибо, что пришёл, Богдан, Алиса так счастлива...
– Алиса? А ты? – я опустила глаза, разглядывая носки своих ботильонов. – Пойдём отсюда, Лен.
Богдан взял меня за руку и потащил к калитке.
– Куда? – жалобно пропищала я, пытаясь вырвать руку.
– Разговаривать и открытку клеить, – ответил Богдан, будто не замечая моего сопротивления.
Да наверное, поговорить стоило. Вчера я его даже видеть не хотела, но за утро моя решимость пошатнулась.
Он усадил меня в свой джип, припаркованный неподалёку от детского сада, и мы куда-то поехали. Стало немного жутко, как-то не по себе. Куда он меня повёз, оставалось только гадать. Он не может быть маньяком, – успокаивала я себя. Маньяки не ходят на детские утренники, чтобы засветить там свою рожу, и уж тем более не разговаривают с людьми, которые могут дать против них показания.
– Рассказывай, – приказал мне Богдан, уверенно держа руль. – Что, на хрен, происходит?
Я решила ничего не выдумывать, не изображать из себя преданную обиженку и не устраивать сцен. Всё можно обсудить спокойно. Но орать хотелось просто неимоверно! Даже побить Богдана хотелось. Меня останавливало только то, что он за рулём, и я запретила себе впадать в истерику.
